Прошло несколько дней, он был озабочен, но не избегал Ольги, не отходил от неё, помогая ей в хозяйственных занятиях.
Вечером, когда она поливала цветы в цветнике перед домом хутора, Ольга спросила его:
— Помните ли вы, о чём я вас просила? Придумали ли вы что-нибудь?
— Я всё решил в своих мыслях, — отвечал Яницкий с свойственною ему торжественностью.
— Помните, что если вы обречёте себя в монастырь, то покинете нас навсегда, — сказала она, быстро взглянув в лицо его.
— Я решил, что я буду преподавателем, чтоб не покинуть вас без поддержки!
Ольга расцвела и просияла, она выиграла половину дела.
— Это не помешает вам уехать далеко отсюда, — сказала она немного спустя.
— Где бы я ни был, я приеду, как только вы призовёте меня, — обещал ей Яницкий.
— И останетесь здесь? Навсегда?.. — спрашивала она, пытливо вглядываясь в лицо его.
— Навсегда?.. Но… — хотел он возразить.
— Сильвестр! — прервала его Ольга. — Обдумайте, согласитесь ли вы остаться здесь навсегда, если вас попросят об этом.
— Но для чего? — спросил Яницкий, ожидая, чтоб Ольга уяснила мысль свою.
— Для чего люди заключают союз… навсегда? — проговорила Ольга живо и не глядя на него.
— Если бы я думал, что это возможно, — сказал Сильвестр нерешительно и смущённо.
— Всё возможно для того, кто твёрдо идёт к тому, чего желает, — внушала Ольга. — Спросите только себя, не противоречит ли вашим склонностям такой союз… со мною? — докончила она.
Сильвестр стоял погруженный в себя, он приходил в положение человека, которому снятся счастливые сны; но Ольга ждала ответа.
— Я думаю, что нет, я не решился бы сказать вам только…
— Вы думаете, что согласны на такой союз? — спрашивала она, протягивая ему руку. Яницкий робко взял в обе руки протянутую руку Ольги и наклонился поцеловать эту руку.
— Боже мой! — послышался за ними громкий голос Анны. — Что же это за представление? — говорила она, подходя к ним ближе. — Что тут случилось?
— Я после скажу тебе, — отвечала Ольга спокойно.
— А вот и отец, он искал тебя, Ольга.
— Я после скажу всё отцу, — отвечала Ольга, думая только о случившемся и не отвечая на голос отца.
— Занята, что ли, чем? Чего вы не откликаетесь? — спрашивал сержант и, смеясь, махнул на них рукой.
Яницкий молча продолжал поливать цветы, улыбаясь как во сне и бессознательно заливая цветы водою.
— Ведь вы целый потоп в цветнике сделаете! — сказала Анна. — Бросьте лейку, отец зовёт нас с собою на пасеку. Идём, Ольга, скорее, — звала она сестру.
— Вы пойдёте, Сильвестр? — спросила Ольга.
— Я пойду вслед за вами, я догоню вас. Зайду только прибрать книги у себя и закрою окно.
Девушки пошли обе с отцом в ту сторону от дома, куда тянулось поле, потом начиналась степь с буераками, то есть небольшими овражками, в которых разрастались иногда густые лески, они поднимались по отлогим горкам, составляя отдельные рощи, острова и стенки, как их называют в Малороссии. В такой стенке леса помещалась пасека хутора с небольшой избой сторожа-пасечника. Солнце опускалось, свет его падал слабее, принимая красноватый цвет, и длинные тени расстилались на траву от деревьев и от проходящих людей.
Сильвестр скоро догнал сержанта и дочерей его. Он не пошёл за ними тотчас, чтоб дать себе время оправиться от охватившего его смущения. С ним так быстро совершилась перемена, мысль о которой ещё недавно не могла бы прийти ему в голову; как он был доволен смелостью Ольги, которой у него не хватило бы! Она сама предложила ему союз навсегда, предпочла его, безродного, какому-нибудь знатному и богатому жениху; предпочла из уважения к его душевным качествам и развитию умственному, — вот какова была Ольга! Такие мысли наполняли его между тем, как он догонял обеих сестёр почти у леса. Он поравнялся с ними и хотел идти рядом с Ольгой, но сестра её, Анна, стала между ними. Яницкому показалось, что она не желала оставить их вдвоём и нарочно мешала им говорить между собою. Он пошёл рядом с сержантом. Издали он слышал голос Ольги, её тихий серебристый смех; она была весела и шутила над Анной, которая спорила и серьёзно возражала ей недовольным тоном. На пасеке сержант спросил у деда-сторожа, есть ли у него подрезанные соты, и велел принести их. Все сидели на опушке, куда дед-пасечник принёс на маленьких глиняных тарелочках соты и свежего чёрного хлеба. Анна и тут не отходила от Ольги или сама угощала Сильвестра и разговаривала с ним. Яницкому раз только удалось подойти к Ольге на обратном пути домой, подойти так близко, что он мог сказать ей тихо: