Глава II
Сильвестр Яницкий мало говорил Барановскому о самом хозяине, Харитонове; он или не знал его прошлого, или избегал расспросов Стефана. Любопытство его было удовлетворено позднее самим хозяином, недели через две после прибытия их на хутор. Хозяин бывал порою задумчив. В такие минуты он сам старался стряхнуть с себя находившую на него тоску. Он исчезал на целый день из дому, ходил в поля, где шла жатва, ездил по хозяйству и нередко, проведя день таким образом, возвращался домой бодрее. Но когда и это не помогало, то его видели дома сумрачным на весь вечер, он старался оживить себя вином или рассеяться, играя в шашки с крестником Афимьи Тимофеевны. Так случилось и при Барановском.
В один летний вечер, когда солнце зашло, а даль одевалась сереньким туманом, Харитонов вернулся из поля довольно мрачно настроенным. Две дочери его и оба гостя сидели на крылечке, спускавшемся в сад с крытой галереи, окружавшей дом. Ольга вышивала что-то, Сильвестр читал вслух. Анна нанизывала на белые шёлковые нитки огромные бусы и янтари, коробку с которыми держал Стефан, подавая ей понемногу.
— Вот эту возьмите, вот крупная…
— Не мешайте Сильвестру, говорите потише… — замечала Анна.
— Кто ему помешает! Он когда начнёт читать, так ничего не слышит, хоть загремят бусами у него над ухом… — Барановский тряхнул коробку, бусы посыпались…
— Что вы наделали? — спросил, останавливаясь, Яницкий.
— Подберите-ка! — сказала Анна.
Барановский медленно подбирал бусы, продолжая встряхивать коробку.
В это время вошёл Харитонов и прошёл мимо них в дальний угол террасы; он сел, облокотясь на перила. Посидев несколько времени молча, поодаль от молодых людей, он кликнул к себе дочь Ольгу и передал ей какое-то распоряжение. Барановский не слышал, что говорил ей Харитонов, но видел затем, что мальчик, крестник Афимьи Тимофеевны, принёс на галерею небольшой стол и расставил на нём несколько стаканов, большую кружку, в которой подавался на хуторе крепкий, домашней варки мёд, и бутылку вишнёвой наливки, манившей взоры Барановского своим чистым густым цветом. Всё это было поставлено поодаль подле хозяина, неподвижно сидевшего и смотревшего вдаль бесцельно. Немного погодя он обернулся к принесённому столу и выпил стакан крепкого мёда.