Алоиз, превозмогая резкую обжигающую боль, поднялась на ноги. В глазах темнело, руки дрожали, сердце рвалось из груди. Подхватив щит, она вошла в кузню, и, раскалив докрасна клинок, прижгла раны. Силы покинули её, и тело рухнуло. Волосы прилипли к потному бледному лицу. Перед глазами заплясали огоньки. Крики родичей, треск щитов и рёв зверя – всё смешалось и стало эхом. Ослабленная, она собрала остатки сил и поднялась.
«Прости меня, матушка» — выдавила она, подобрав меч с красным остриём.
Алоиз взяла ещё один меч и оба нагрела добела. Один – за отца, второй – за брата. Ноги заплетались, когда она вышла на улицу, усеянную трупами, и в размытых пятнах узнала Вольфтода. Задыхаясь, она окликнула его. Волк не думал отвлекаться. Он раздирал людей, как кроличьи тушки, наслаждаясь воплями. Алоиз выдвинулась к нему. Под ногами хлюпала пропитанная кровью почва. В сердце её жил лишь гнев и жажда мести. Алоиз жила ради этого момента.
Вольфтод обернулся, полуослепший и обезумевший, с торчащим в шее мечом, он взревел и бросился на Алоиз. Она подпустила зверя достаточно близко, чтобы всадить ему в брюхо два раскалённых клинка. Волк успел вцепиться в её шею, прежде чем взвыл. Перекатываясь по земле, он пытался вытащить мечи, шипящие внутри. Тушу зверя окутал густой пар. Несколько мужчин повалили зверя наземь и таки смогли отсечь голову. Тело Вольфтода рассы́палось в пепел, который растворился в наплывшем тумане.
Алоиз сделала глубокий вдох, сдавливая рваную рану на шее. Кровь хлестала во все стороны. Зрение помутилось. Из-за туч блеснули солнечные лучи. Она ощутила, как тёплые дрожащие руки обхватили её плечи. В размытом силуэте Алоиз узнала рыдающую мать.
Острая боль пронзила лёгкие, когда она попыталась утешить её. Алоиз выдохнула облачко пара и прикрыла веки. Тело в материнских объятиях обмякло. Крики и плач стихли. Алоиз впала в пустоту, несущую её в Фолькванг.
Конец