— А если не рассосётся?
— Тогда нужно будет удалить её хирургически. Но не будем о плохом. Пока показатели стабильные.
Женя слушала и не могла поверить. Гематома. Операция. Всё это из-за удара об стол?
— Сколько мне здесь лежать? — спросила она.
— Минимум две недели. Потом, если всё хорошо, выпишем на амбулаторное лечение. Но полная реабилитация займёт месяцы. Возможны последствия: головные боли, головокружения, проблемы с памятью и координацией. Нужно будет наблюдаться у невролога.
Месяцы. Женя закрыла глаза. Работа, обязанности, огороды...
— Не волнуйтесь, — врач положил руку ей на плечо. — Главное — покой и время. Мозг восстановится, если дать ему шанс. А сейчас вас переведут в палату. Родственникам можно будет навестить завтра.
Палата интенсивной терапии была маленькая, на четыре кровати. Женя лежала у окна. Рядом — пожилая женщина после инсульта, она тихо стонала во сне. Через проход — две койки пустые.
Женю подключили к мониторам. Капельница в руке, датчики на груди. Медсестра приходила каждый час — проверяла давление, светила фонариком в глаза, задавала вопросы.
— Как вас зовут?
— Евгения.
— Какой сегодня день?
— Суббота.
— Кто президент России?
Женя отвечала механически. Голова раскалывалась. Дали обезболивающее, стало легче, но не намного.
Ночью она не спала. Смотрела в потолок и думала о том, как быстро всё изменилось. Утром она была здорова. Вечером — лежит в больнице с гематомой мозга.
И всё из-за чего? Из-за денег. Из-за дачи. Из-за того, что она наконец попыталась отстоять своё.
Телефон у неё забрали — в реанимации нельзя. Женя не знала, звонил ли кто-то. Волнуется ли Артём. Или он уже нашёл способ свалить вину на неё?
«Она сама споткнулась», — говорил он врачам. И это правда. Он не толкал её. Просто замахнулся в гневе, и она испугалась, отпрянула...
Но если бы не этот разговор, она бы не упала. Если бы не требование отдать деньги, не было бы ссоры.
Хотя... если честно, ссора назревала пять лет. Просто Женя молчала, терпела, проглатывала обиды. А в этот раз не выдержала. И вот результат.
К утру голова болела меньше, но появилась тошнота. Женю снова повезли на КТ.
Врач смотрел снимки долго. Потом сказал:
— Гематома не увеличилась. Это хорошо. Будем наблюдать дальше.
— Значит, операция не нужна?
— Пока не нужна. Но вы должны лежать строго. Никаких резких движений, никакого стресса. Понятно?
Женя кивнула.
В воскресенье разрешили посетителей. Первым пришёл Артём. Он выглядел ужасно — небритый, с красными глазами, в мятой рубашке.
— Женька, — он сел на край кровати, взял её руку. — Как ты?
— Живая.
— Врач сказал, гематома не растёт. Это хорошо, да?
— Хорошо.
Они помолчали. Артём смотрел в пол.
— Прости меня, — наконец сказал он. — Я не хотел... Я никогда не хотел, чтобы ты пострадала.
— Знаю.
— Я позвонил твоей маме. И своей. Сказал, что ты в больнице.
— И что они?
— Твоя плакала. Хотела сразу приехать, но я сказал, что пока нельзя. Моя... моя тоже волнуется.
Женя усомнилась в последнем. Валентина Петровна скорее злилась, чем волновалась.
— Женька, я думал всю ночь, — Артём поднял глаза. — Ты была права. Во всём. Я — плохой муж. Я не помогаю тебе, не слушаю, постоянно от своей семьи требования выполняю. Ты устала, а я не видел. Прости.
Женя смотрела на него и не знала, что чувствовать. Злость? Жалость? Облегчение, что он наконец понял?
— Мне нужно время, — сказала она. — Чтобы подумать. О нас.
— Я понимаю, — Артём кивнул. — Я всё понимаю. И я готов меняться. Обещаю.
— Сколько раз ты уже обещал?
Он замолчал.
— На этот раз по-настоящему, — наконец сказал он. — Я чуть не потерял тебя. Когда ты лежала без сознания... Женька, я так испугался. Я думал, что всё, что ты умрёшь, и это будет моя вина.
— Я не умерла.
— Но могла! Врач говорил — если бы удар был чуть сильнее...
Он не договорил. Опустил голову на руки. Плечи задрожали.
Женя смотрела на плачущего мужа и чувствовала странную пустоту. Она должна была его пожалеть. Обнять, сказать: «Всё хорошо, я прощаю». Но не могла.
Что-то внутри неё сломалось. И она не была уверена, что это можно починить.
— Артём, иди домой, — тихо сказала она. — Мне нужно отдохнуть.
Он поднял заплаканное лицо: