Женя могла сидеть там часами. Это было единственное место, где она чувствовала покой.
— Женя! Ты что, спишь? Я тебя спрашиваю! — резкий голос свекрови вернул её в реальность.
— Простите, задумалась. Что вы сказали?
— Говорю, когда вы с Артёмом уже ребёнка заведёте? Тебе двадцать восемь, пора бы. А то потом поздно будет.
Женя сжала черенок лопаты. Этот разговор повторялся каждый месяц.
— Мы стараемся, Валентина Петровна.
— Стараться мало. Надо к врачам идти. Ты обследовалась?
— Да. У меня всё в порядке.
— А Артём?
Женя помолчала.
— Он говорит, что у него тоже всё нормально.
— Говорит? — свекровь прищурилась. — А анализы сдавал?
— Не знаю, — тихо ответила Женя, опуская глаза.
Она прекрасно знала. Артём не сдавал. Каждый раз, когда она заводила этот разговор, он отмахивался: «Со мной всё нормально, не придумывай». Женя ходила к гинекологу, пила витамины, высчитывала дни овуляции. А Артём отказывался даже обсуждать спермограмму.
— Значит, дело в тебе, — резюмировала Валентина Петровна. — Ну ничего, медицина сейчас развитая. Сходи ещё раз, к другому врачу. Может, чего пропишут.
Женя кивнула и снова ударила лопатой в землю. Спорить бесполезно. Вся семья считала, что проблема в ней. И она молчала, потому что не хотела ссорить Артёма с матерью. Потому что привыкла быть удобной.
К половине одиннадцатого во двор въехала машина — чёрная «Тойота», блестящая и новая. За рулём сидела Оксана, старшая сестра Артёма.
— Мамуль, привет! — Оксана выскочила из машины на высоких каблуках, несмотря на грязь. Яркая блондинка в кожаной куртке и модных джинсах, от неё пахло дорогими духами. Сорок два года, но выглядела моложе — косметолог, спортзал, правильное питание.
— Оксаночка! — Валентина Петровна расплылась в улыбке, какой Женя никогда не видела. — Заходи, заходи! Я пирожков напекла.
— Сейчас, мам. Женька, привет, — Оксана небрежно кивнула Жене. — О, грядки копаешь? Молодец. Я бы помогла, но знаешь, у меня спина после фитнеса болит. Вчера так позанималась, теперь разогнуться не могу. А тут ещё маникюр свежий, — она продемонстрировала длинные ногти с французским маникюром. — Жалко испортить, понимаешь?
Женя молча кивнула. Она прекрасно понимала. Две недели назад у Оксаны болела голова. Месяц назад — важная встреча с подругами. Ещё раньше — обострение аллергии. Всегда находилась причина, почему Оксана не могла приехать помочь матери на огороде.
Зато она регулярно приезжала за овощами — набивала багажник картошкой, помидорами, огурцами. Тем, что вырастила, выкопала и собрала Женя.
— Мам! — Оксана направилась к дому, аккуратно обходя лужи. — Мам, а пирожки с чем?
Женя смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри всё сжимается от обиды. Почему она копает грядки в старых джинсах и резиновых сапогах, а Оксана пьёт чай в тёплой кухне? Почему никто никогда не спрашивает, не болит ли у Жени спина, не устала ли она?
Потому что ты позволяешь, прошептал внутренний голос. Потому что ты никогда не говоришь «нет».
Женя закусила губу и снова взялась за лопату.
К часу дня, когда Женя заканчивала последнюю грядку, Оксана вышла на крыльцо с чашкой чая в руках.
— Слушай, Женька, хорошо, что ты тут, — она присела на ступеньки, не желая пачкать светлые джинсы. — Я хотела поговорить. С тобой и с Артёмом, но раз его нет... У нас радостная новость: Максим женится!
— Поздравляю, — Женя выпрямилась, чувствуя, как ноет поясница.
— Ага, спасибо. Невеста беременная, так что свадьба срочная. И, соответственно, квартира нужна. Молодые же не могут с нами жить, понимаешь? — Оксана отпила чай. — Мы с Сашей даём половину на первый взнос, но нам одним тяжеловато. Вот я подумала — может, вы с Артёмом подсобите? Семья же, должны помогать друг другу.
Женя стояла и смотрела на Оксану. На эту ухоженную, довольную женщину, которая никогда не копала грядки, не мыла полы у свекрови, не таскала вёдра с водой. Которая сейчас просила деньги, даже не подумав спросить, есть ли они у Жени.
— Я поговорю с Артёмом, — медленно сказала Женя.
— Отлично! Я так и знала, что на вас можно положиться, — Оксана просияла. — Мам! Мам, можно мне с собой солений взять? И картошечки мешок!