— Врач сказал — год минимум. Никаких нагрузок.
— Ну так ты не копать будешь! Просто приедь, порулишь процессом...
— Нет, — твёрдо сказала Женя. — Не приеду. Попросите Оксану или наймите кого-то.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Ну ладно, — холодно сказала Валентина Петровна. — Раз так, значит, так.
Она повесила трубку.
Женя выдохнула. Руки чуть дрожали, но она держалась.
— Молодец, — Артём поцеловал её в макушку. — Я горжусь тобой.
— Мне страшно. Она обиделась.
— Пусть. Хватит.
— Поезжай сам, если хочешь.
Артём помолчал:
— Знаешь... наверное, съезжу. Покажу, что я не отказываюсь от семьи. Что смогу — то смогу.
— Правда поедешь?
— Правда. Пора мне тоже нормальным сыном стать, а не только требовать от тебя.
В субботу Артём уехал к матери в семь утра. Вернулся в девять вечера — грязный, уставший, злой.
— Как прошло? — спросила Женя.
— Ужасно, — он упал на диван. — Она мне весь огород копать заставляла. Двадцать соток, Женька! Я еле половину осилил. Спина отваливается. Больше я туда на весь день не поеду. Максимум на пару часов. Пусть наймут кого-то или сами справляются. У Оксаны муж здоровый, пусть Саша копает.
Женя промолчала. Артём сам понял. Наконец-то.
В мае Оксана позвонила Жене напрямую:
— Слушай, ты правда не приедешь на огород? Маме тяжело, Саша занят, Артём раз приехал и больше не хочет. Ты хоть иногда можешь?
— Нет, Оксана. Не могу. Мне нельзя.
— Да сколько можно на травму ссылаться? Уже полгода прошло!
— Врач сказал год. И я этого года придерживаюсь.
— Женька, ну ты же понимаешь — мама старая, ей одной не справиться...
— Оксана, а где ты? Почему ты не копаешь огород своей матери?
— У меня спина! Я же говорила!
— У меня черепно-мозговая травма. Что серьёзнее?
Оксана замолчала. Потом сказала ядовито:
— Изменилась ты, Женька. Не в лучшую сторону. Раньше была нормальная, а теперь — эгоистка.
— Может быть, — спокойно ответила Женя. — Зато живая.
Оксана бросила трубку.
Летом звонки участились. То Валентина Петровна просила приехать полоть, то Оксана — собрать клубнику, то снова мать Артёма — помидоры подвязать.
Женя отказывала каждый раз. Спокойно, вежливо, но твёрдо. «Мне нельзя. Травма. Год без нагрузок».
Артём ездил иногда — раз в две недели, на пару часов. Поливал, что-то по мелочи делал.
— Мама злится, — сказал он однажды. — Говорит, что я изменился, стал плохим сыном.
— И что ты ответил?
— У меня есть своя семья, своя жизнь. Если ей тяжело обрабатывать двадцать соток, то пусть меньше сажает.
Женя обняла его.
В июле они взяли неделю отпуска и провели её на даче. Впервые за пять лет вместе. Не работали, не копали огород у родственников — просто отдыхали.
Читали книги на веранде. Купались в Волге. Готовили на костре. Смотрели на закаты.
— Я так давно не отдыхал, — признался Артём. — Даже забыл, каково это — просто ничего не делать.
— Мне тоже хорошо, — Женя прижалась к нему. — Здесь я могу дышать.
— А в городе — нет?
— В городе — работа, кредит, обязанности. Здесь — только мы и река.
— Давай сюда почаще приезжать.
— Давай.
Они так и делали. Август, сентябрь — каждую пятницу на дачу. Женя обустраивала дом, Артём чинил что-то, но основное время — просто отдыхали.
Валентина Петровна звонила всё реже. Видимо, смирилась. Или обиделась окончательно — но Женю это не трогало. Она научилась жить без чужого одобрения.
В октябре они поехали к неврологу на плановый осмотр.
— Евгения, — врач изучал снимки КТ. — Гематома полностью рассосалась. Следов травмы почти не осталось. Как самочувствие?
— Хорошее. Голова не болит, головокружений нет.
— Отлично. Значит, реабилитация прошла успешно. Вы молодец — соблюдали режим, не перегружались. Теперь можете возвращаться к обычной жизни. Постепенно, конечно.
— То есть мне уже можно... физические нагрузки?
— Умеренные — да. Спорт лёгкий, работа по дому. Но не таскать мешки с цементом, конечно.
— А беременность?
Врач улыбнулся:
— Планируете?
— Думаем.
— С медицинской точки зрения — можно. Год прошёл, мозг восстановился. Только наблюдайтесь у хорошего гинеколога, на всякий случай.
Женя и Артём вышли из кабинета, переглянулись.
— Можно, — сказала Женя.
— Можно, — повторил Артём. — Попробуем?
— Попробуем.
В ноябре Валентина Петровна неожиданно позвонила сама:
— Женечка, это я. Слушай, я подумала... Ты, наверное, уже поправилась? Год ведь прошёл?
— Да, врач сказал, что всё хорошо.
— Вот и отлично! Значит, весной сможешь приехать на огород?