Женя глубоко вдохнула. Вот оно. Опять.
— Валентина Петровна, нет. Не приеду.
— Как — нет? Ты же здорова уже!
— Я здорова. Но я больше не буду копать ваш огород. У меня своя дача, своя жизнь.
— Женя! Ты что, совсем про семью забыла?!
— Нет. Но я больше не могу быть бесплатной рабочей силой. Это слишком тяжело, в выходные я хочу отдыхать и проводить время с Артемом. Если Оксане и ее семье нужны овощи, то пусть приезжает и работает. Я больше не собираюсь надрывать спину, пока другие только пользуются результатом.
— Да как ты смеешь?!
— Смею. Я чуть не умерла, Валентина Петровна. И это научило меня ценить свою жизнь. Я не проведу остаток лет на чужих огородах.
Валентина Петровна дышала тяжело в трубку. Потом сказала:
— Ладно. Я поняла. Значит, так. Живи как знаешь.
— Спасибо за понимание.
Женя положила трубку и поняла: это конец. Конец старых отношений. Может, начало новых — а может, и нет. Но ей уже не страшно.
В декабре Женя заметила задержку. Два дня, три, пять. Тест показал две полоски.
— Артём, — позвала она из ванной. — Иди сюда.
Он вошёл, увидел тест в её руках:
— Это... это положительный?
— Да.
— Женька! — он обнял её, закружил. — У нас будет ребёнок!
— Будет, — Женя заплакала. От счастья, от страха, от всего сразу.
Они сидели на полу в ванной, обнявшись, и плакали. Впервые за шесть лет брака — ребёнок.
— Девочка, — прошептала Женя. — Я чувствую — девочка.
— Надежда, — Артём поцеловал её. — Наша Надежда.
Новость сообщили семьям в конце декабря. Мама Жени заплакала от радости:
— Доченька, наконец-то! Я так рада!
Валентина Петровна тоже обрадовалась:
— Внук! Или внучка! Женя, я так давно ждала!
— Мы тоже, — Женя улыбнулась. — Долго ждали.
— Может, к нам переедешь на последние месяцы? Я за тобой присмотрю...
— Спасибо, Валентина Петровна, но нет. Я жить буду дома. С Артёмом.
— Ну а после родов? Надо же помочь с ребёнком...
— Если нужна будет помощь — попросим. Но мы справимся сами.
— Женя, ну ты же молодая мама, неопытная...
— Валентина Петровна, — спокойно сказала Женя. — Я ценю вашу заботу. Но это наш ребёнок, наша семья. Мы сами решим, как жить.
Валентина Петровна поджала губы, но промолчала. Она училась. Медленно, но училась.
Январь встретили втроём — Женя, Артём и крошечная Надежда внутри. Сидели на даче, смотрели на замёрзшую Волгу, пили чай.
Они сидели в тишине. За окном падал снег. Волга спала под льдом. Но весна придёт, и река проснётся.
Телефон завибрировал. Валентина Петровна.
Женя посмотрела на экран и убрала телефон в карман, не отвечая.
— Не берёшь? — спросил Артём.
— Нет. Завтра перезвоню, если что-то важное. Сейчас — наше время.
Они снова посмотрели на реку. На снег. На зимний закат, окрашивающий небо в розовый.
Женя положила руку на живот. Там, внутри, росла Надежда. Её дочь. Та, которой она научит главному: люби себя. Живи для себя. Не позволяй другим украсть твою жизнь.
А пока — только они, Волга и тишина.
Счастье оказалось простым. Просто его нужно было найти. И защитить.
Женя нашла. И больше не отдаст.
Глава 10. Краски Волги
Когда Женя узнала, что беременна, первая эмоция была счастье. Вторая — паника.
Она сидела за кухонным столом с калькулятором и блокнотом. Артём готовил ужин, не подозревая о буре в голове жены.
— Артём, — позвала она. — Садись. Нам нужно поговорить.
Он сел, вытирая руки:
— Что случилось?
— Деньги. Декретные небольшие.
— Ну, плюс моя зарплата.
— Из твоих: коммуналка — восемь, кредит за машину и дачу — двадцать семь, продукты и бытовая химия — пятнадцать. Остаток на лекарства для мамы, одежду для ребёнка, непредвиденные расходы.
Артём нахмурился:
— Мало.
— Очень мало. Артём, мы не выживем. Особенно когда родится Надежда — подгузники, смеси, если молоко не пойдёт, детские вещи...
— Что делать?
— Не знаю, — Женя закрыла блокнот.
Артём взял её за руку:
— Я найду подработку. Серьёзно. Вечерами, по выходным. Что угодно.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Мы справимся.
Через неделю Женя разбирала шкаф — перекладывала вещи. В дальнем углу, за стопкой старых джинсов, наткнулась на папку.
Открыла. Внутри — диплом. "Художественная школа имени Репина. Евгения Морозова. С отличием".
Женя замерла. Художественная школа. Она совсем забыла.
Акварель, масло, графика. У неё получалось. Преподаватели хвалили, говорили: "Ты талантлива, поступай в художественный". Но мама болела, денег не было, нужно было работать. Женя пошла на бухгалтера — стабильно, зарплата, перспектива.