Женя молча собрала инструменты и отнесла их в сарай. Руки дрожали от усталости и злости, которую она не позволяла себе выпустить наружу.
Когда Женя мыла руки под ледяной водой из колонки, Валентина Петровна вышла на крыльцо.
— Женечка, спасибо, что помогла. Оставайся, пообедаем вместе.
— Спасибо, Валентина Петровна, но мне к маме нужно ещё. Она просила помочь с огородом.
— А-а-а, ну да, конечно. Передай привет. И подумайте с Артёмом насчёт Максима, да? Парню реально нужна помощь.
Женя кивнула и пошла к воротам. Оксана уже грузила в багажник мешки с картошкой и банки с соленьями — Валентина Петровна помогала ей, суетясь и причитая:
— Ещё огурчиков возьми, помидорчиков! Я для вас столько наделала!
Для вас. Женя вырастила, собрала, закатала. А «для вас» делала Валентина Петровна.
Женя вышла за калитку и закрыла её тихо, чтобы не хлопнуть.
Автобус обратно в город шёл медленно, останавливаясь на каждом светофоре. Женя смотрела в окно и чувствовала, как копится усталость — не просто физическая, а какая-то глубинная, въевшаяся в кости.
Телефон завибрировал. Сообщение от матери:
«Женечка, ты сегодня приедешь? Картошку надо докопать, последние грядки. И яблоки собрать, а то осыпятся».
Женя закрыла глаза. Хотелось написать: «Нет, мама, не приеду. Я устала. Я хочу домой, хочу лечь и не вставать». Но пальцы сами набирали ответ:
«Конечно, мамочка. Часа в три буду».
Дома было пусто. Артём уехал к Серёге и ещё не вернулся. На столе лежала записка: «Женёк, задержусь, может, к вечеру. Серёге с компом дольше возиться, чем думал. Потом ещё пивка попьём, наверное. Не жди с ужином».
Женя смяла записку и выбросила в мусорку. Села на кухне, положила голову на стол. Хотелось плакать, но слёз не было — только пустота и усталость.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Артёма:
«Кстати, мама звонила. Сказала, что Оксанке нужна помощь с квартирой для Макса. Давай поможем? Ты не против ведь? Ты у меня добрая 😊»
Женя смотрела на сообщение и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное и горькое. Добрая. Удобная. Безотказная.
Она не ответила. Встала, переоделась в чистые джинсы и вышла из квартиры.
У матери было проще. Тамара Ивановна встретила дочь на крыльце с виноватой улыбкой:
— Женечка, прости, что в выходной зову. Я б сама, да спина совсем не держит.
— Ничего, мам, — Женя обняла мать. Худенькую, постаревшую, с седыми прядями в когда-то тёмных волосах. Пятьдесят пять, но на все семьдесят. Трое детей, работа на заводе, вечная нехватка денег.
— Где Димка с Серёжей? — спросила Женя, надевая огородные перчатки.
— Димка к девушке уехал, а Серёжа сказал, что с друзьями встречается. Мальчишки, сама знаешь, — мать вздохнула. — Хорошо, хоть ты у меня есть.
Женя копала картошку и собирала яблоки до темноты. Мать время от времени выходила на крыльцо и звала пить чай, но Женя отказывалась — нужно было закончить, пока совсем не стемнело.
Когда последняя корзина яблок была донесена до сарая, мать попыталась дать ей денег:
— На, Женечка, возьми. Хоть на такси.
— Не надо, мам. Оставь себе.
— Да у меня пенсия же...
— Мам, пожалуйста, — Женя взяла мать за руки. — Не надо. У меня всё есть.
Ложь. У неё ничего не было. Кроме тайного счёта, о котором нельзя было рассказывать.
Домой Женя вернулась в половине девятого. Артём сидел на диване, листал телефон, от него пахло пивом.
— О, привет, — сказал он, не поднимая глаз. — Ты чего так поздно? Я уж думал, ты у матери ночевать осталась.
Женя молча прошла на кухню. Грязная посуда в раковине — он так и не помыл за собой с утра.
— Слушай, ты видела моё сообщение? — Артём зашёл на кухню, открыл холодильник. — Насчёт Оксанки и квартиры. Ну чё, поможем? Тысяч пятьдесят дадим?
— Откуда у нас пятьдесят тысяч? — Женя повернулась к нему.
— Ну как откуда? Зарплата же твоя будет. Моя вся на коммуналку и кредит за машину уходит. А ты же откладывала всегда немного, нет? Ну вот и дадим семье.
Женя смотрела на него и вдруг увидела ясно: этот человек даже не интересуется, на что она откладывала. Есть ли у неё свои мечты, свои планы. Для него она — вечный источник помощи, денег, заботы.
— Женька? — он нахмурился. — Ты чего молчишь? Ты что, против? Они же семья.
— Хорошо, — сказала Женя тихо. — Дадим.
— Вот и отлично! — Артём просиял и чмокнул её в щёку. — Я так и знал, что ты поймёшь. Ты ж у меня золотая.
Золотая. Удобная. Бесплатная рабочая сила.
Женя прошла в спальню, легла на кровать и уставилась в потолок. Тело болело. Голова гудела. Внутри всё было пусто.