— Готовы? — спросил он.
— Готовы, — Женя одевала Надежду в белый конверт. — Смотри, какая красавица.
Артём взял дочку на руки:
— Едем домой, принцесса.
Они спустились вниз. У роддома их ждали: обе бабушки, Оксана с Сашей, братья Жени — Димка и Серёжа.
— Ура! — Оксана запустила хлопушку.
Все фотографировались, передавали Надежду из рук в руки. Малышка терпеливо спала.
— Поехали домой, — Артём усадил Женю с ребёнком на заднее сиденье. — Осторожно. Медленно.
Он ехал сорок километров в час, боясь каждой кочки. Женя смеялась:
— Артём, мы так до вечера будем ехать.
— Зато безопасно!
Дома их встретила квартира, украшенная шариками. На столе стояли цветы, открытки, подарки.
Валентина Петровна принесла три пакета с заморозкой:
— Вот, сынок, разложи в морозилку. Супы, вторые блюда — на две недели хватит.
— Спасибо, мам.
— И ещё вот, — Валентина Петровна достала конверт. — Пятнадцать тысяч. На приданое.
— Валентина Петровна, не нужно...
— Возьми, не спорь. Это внучке. Пусть будет.
Женя взяла конверт. Тамара Ивановна тоже достала конверт:
— И я собрала. Немного, десять тысяч. Это всё, что было. Прости, что не больше.
— Мам, да что ты! Спасибо огромное!
Оксана положила на стол пакет:
— А мы с Сашей купили коляску.
— Спасибо, — Артём кивнул. — Очень нужная вещь.
— Да мы рады, — Оксана улыбнулась. — Надюшка наша, родная.
Димка и Серёжа подарили сертификат в детский магазин на пять тысяч:
— Сестрёнка, это от нас. Купишь, что нужно.
— Спасибо, мальчики, — Женя обняла братьев.
Лена приехала вечером с огромной коробкой:
— Тут всякой мелочёвки: бодики, пелёнки, крем под подгузник. Всё, что пригодится. Проверено на моих двух.
— Лен, спасибо! — Женя расчувствовалась.
— Да ладно. Мамочки должны друг друга поддерживать. Как она? Спит хорошо?
— Пока да. Но говорят, это временно.
— Готовься к бессонным ночам, — Лена засмеялась. — Но оно того стоит.
Вечером все разъехались. Остались только они втроём: Женя, Артём и Надежда.
Малышка лежала в кроватке — новенькой, белой, с бортиками в горошек. Мирно сопела.
— Страшно, — призналась Женя.
— Что?
— Всё. Я не знаю, что делать. Вдруг я плохая мама? Вдруг не справлюсь?
Артём обнял её:
— Справишься. Все справляются. А я помогу. Мы вместе.
Надежда заворочалась, захныкала. Женя взяла её на руки:
— Тише, солнышко. Мама здесь.
Покормила, покачала. Надежда успокоилась, уснула.
Женя положила её обратно в кроватку. Они с Артёмом стояли рядом, смотрели на дочку.
— Она изменит нашу жизнь, — прошептал Артём.
— Уже изменила.
Они легли спать. Надежда просыпалась каждые три часа, требовала еды, смены подгузника, внимания.
Женя кормила, Артём менял памперсы, укачивал. Они работали как команда.
К утру оба были как выжатые лимоны. Но счастливые.
— Мы пережили первую ночь, — Артём потянулся, зевая.
— Ещё тысячи впереди, — Женя засмеялась.
Надежда открыла глаза, посмотрела на родителей. И вдруг улыбнулась. Первая младенческая улыбка — непроизвольная, но такая трогательная.
— Она улыбнулась! — Артём схватил телефон. — Женька, смотри!
— Вижу, вижу!
Они фотографировали, смеялись, целовали дочку.
Жизнь изменилась. Навсегда. Безвозвратно.
Но это было прекрасно.
Женя смотрела на спящую дочь и думала: вот оно. То, ради чего стоило пройти весь этот путь.
Всё привело её сюда. К этой маленькой девочке. К этой новой жизни.
И она не позволит никому — даже бабушкам, даже из лучших побуждений — испортить это счастье.
Надежда будет расти свободной. Любимой. Без чувства вины за то, что живёт для себя.
Женя этому научит. Обязательно.
Глава 12. Будни счастья
Первые недели
Первый месяц с Надеждой был как в тумане. Женя не помнила, когда спала последний раз больше трех часов подряд. Дни сливались в бесконечный цикл: кормление, смена подгузника, укачивание, снова кормление.
Надежда была спокойным ребёнком, но колики мучили по вечерам. С шести до девяти она плакала безутешно, и ничего не помогало. Женя качала её, прижимала к себе, пела колыбельные, плакала вместе с ней от бессилия.
Артём приходил с работы и сразу брал дочку:
— Иди, ложись. Поспи хоть час.
— Не могу. Она есть захочет.
— Тогда хоть в душ сходи. Поешь нормально. Я тут посижу с ней.
Он ходил по комнате с Надеждой на руках, покачивая, напевая что-то невнятное. Иногда помогало. Иногда нет.