— Японское кинцуги, — Артём напомнил. — Помнишь?
— Помню. Разбитая керамика, склеенная золотом. В местах разлома — красота. Вот и я такая. Разбилась, но склеилась. И стала лучше, чем была.
— Ты всегда была лучшей.
— Нет. Раньше я была удобной.
Они сидели молча, пили чай. За окном садилось солнце, Волга сверкала последними лучами.
— Артём, — вдруг сказала Женя. — Спасибо.
— За что?
— За то, что поддержал. Многие мужчины не смогли бы.
— Я чуть не потерял тебя. Это отрезвляет, — он взял её руку. — Женька, я обещаю: больше никогда не буду ставить кого-то выше тебя и нашей семьи. Ни маму, ни Оксану, ни кого. Вы — главное. Ты и Надя.
— Знаю. Вижу.
— И я хочу ещё детей. Хочу, чтобы у нас была большая семья. Но только когда ты будешь готова.
— Буду. Скоро.
Они поцеловались. Долго, нежно.
Из коляски донеслось сопение — Надя проснулась. Заворочалась, захныкала.
— Сейчас, доченька, — Женя встала, взяла её на руки. — Проснулась? Смотри, какой закат красивый!
Надя посмотрела на реку, потянула ручку. Будто хотела схватить солнце.
— Не достать, — засмеялась Женя. — Высоко.
Артём обнял их обеих — жену и дочь. Они стояли втроём на веранде, смотрели на Волгу.
— Знаешь, — прошептала Женя. — Я наконец дома. Вот где мой дом.
— Наш дом, — поправил Артём.
— Наш, — согласилась Женя.
Надя захлопала в ладоши, засмеялась. Будто поняла.
Эпилог. Три года спустя
Женя стояла на веранде с огромным животом — восьмой месяц. Рядом бегала четырёхлетняя Надя, гоняла бабочек.
— Мама, смотри! Я поймала!
— Молодец! Только отпусти её, ладно? Пусть летит.
Надя открыла ладошки, бабочка упорхнула. Девочка засмеялась.
На веранде шёл мастер-класс. Восемь женщин рисовали, пили чай. Надя подбежала к ним:
— Тётя Света, а что ты рисуешь?
— Твою маму, — Света показала холст. На нём была Женя, беременная, с улыбкой, на фоне Волги.
— Красиво! Мама, смотри, тебя нарисовали!
Женя подошла, посмотрела:
— Света, это прекрасно. Спасибо.
— Это тебе подарок.
После занятия все разъехались. Женя убирала, Надя помогала — собирала кисти в коробку.
— Мама, а когда братик родится?
— Скоро. Через месяц.
— А он со мной играть будет?
— Не сразу. Сначала он будет маленький, как ты была. Но потом — обязательно.
— Ура! — Надя захлопала в ладоши.
Приехал Артём с пакетами продуктов:
— Всем привет! Как прошло занятие?
— Отлично, — Женя обняла его. — Как ты?
— Устал. Но скоро отпуск — две недели возьму, когда малыш родится.
— Хорошо.
Они вошли в дом. Стены были увешаны картинами — Жениными работами. Волга в разных состояниях: рассвет, закат, шторм, штиль.
На холодильнике — детские рисунки Нади. На столе — фотографии: Надя с родителями, обе бабушки с внучкой, вся семья на даче.
Женя положила руку на живот. Малыш толкнулся в ответ.
— Мальчик будет, — улыбнулась она. — Чувствую.
— Тогда назовём... Как думаешь?
— Я думала — Тимофей. Тимоша. Звучит мило.
— Тимофей, — повторил Артём. — Мне нравится. Надя, Тимофей. Наши дети.
— Наше счастье.
Они вышли на веранду. Надя сидела на ступеньках, кормила воробьёв крошками хлеба.
— Осторожно, птички пугливые, — сказала Женя.
— Я тихо, — прошептала Надя.
Воробей прыгнул ближе, склевал крошку. Надя затаила дыхание, замерла.
Волга текла себе дальше. Медленно, спокойно. Зная свой путь.
Как и Женя.
Она нашла себя. Защитила своё счастье. Построила жизнь, в которой хотела жить.
И больше никогда, никогда не позволит никому украсть это у неё.
Солнце садилось. Небо окрасилось в розовый и фиолетовый. Где-то вдали плыл катер, оставляя белый след.
Женя положила руку на живот, другой обняла Артёма. Надя подбежала, прижалась к маме.
— Мама, а мы всегда будем здесь жить?
— Всегда, доченька. Это наш дом.
— Я люблю нашу дачу.
— И я люблю.
Они стояли втроём (а по сути — вчетвером, со вторым малышом в животе). Семья. Счастливая, настоящая.
И впереди была целая жизнь.
Жизнь, которую Женя выбрала сама.
КОНЕЦ
Конец