Красиво. До боли красиво.
Пляж «Речной» был почти пустой в это время года. Летом здесь не протолкнуться — семьи с детьми, молодёжь, продавцы мороженого и напитков. Но сейчас, в октябре, когда купальный сезон давно закончился, на пляже оставались только редкие прогуливающиеся пары да рыбаки на дальнем краю.
Женя прошла по деревянному настилу к своей любимой скамейке. Она стояла в конце променада, лицом к реке, под старой ивой. Здесь было тихо, уединённо. Отсюда Волга казалась бесконечной.
Женя села, укуталась в куртку и просто смотрела. Вода была спокойная, тяжёлая, неспешно несла свои воды к Каспию. Где-то там, далеко по течению, были другие города, другие жизни. Люди, которые не копали огороды каждое воскресенье. Которые не отдавали последние деньги чужим племянникам. Которые жили.
Она достала телефон и открыла приложение банка. Счёт «Мечта»: 128 840 рублей.
Потом открыла сохранённое объявление. Оно висело на сайте уже полгода:
«Продам дачу на берегу Волги. Посёлок Зелёный Бор, 35 км от города. Участок 3 сотки, дом деревянный 35 кв.м., веранда, колодец, свет проведён. Вид на реку. 850 000 руб. Торг. Тел: +7-XXX-XXX-XX-XX»
Было приложено четыре фотографии. Женя пересматривала их каждый раз, как молитву.
Первая: домик. Небольшой, покрашенный голубой краской, с резными наличниками. Старенький, но уютный. На веранде — деревянная скамейка и стол.
Вторая: участок. Три сотки — это немного, но Жене не нужен огород. На участке росла огромная берёза, под ней — качели. Трава по колено, полевые цветы.
Третья: вид с веранды. Волга. Широкая, светлая, уходящая за горизонт.
Четвёртая: закат над рекой. Небо в оранжевых и розовых разводах, вода как расплавленное золото.
Женя смотрела на эти фотографии и чувствовала, как внутри разливается тепло. Вот оно. Её место. Её дом. Если она будет копить дальше в том же темпе, ей понадобится ещё года три. Может, четыре. К тридцати двум она купит эту дачу. Или другую, если эту продадут.
Но что-то подсказывало ей: именно эта. Именно этот домик ждёт её.
Женя позвонила по номеру из объявления. Никогда раньше не решалась, но сегодня что-то толкнуло её. После пятого гудка ответил мужской голос:
— Алло, слушаю.
— Здравствуйте, — Женя нервно сглотнула. — Я по объявлению. По даче в Зелёном Бору.
— А, да-да. Вы смотреть хотите?
— Пока нет, я... просто узнать. Дача ещё продаётся?
— Продаётся. Уже полгода висит. Люди смотрели, но все отваливались — то далеко, то дом старый. А мне срочно продать надо, переезжаю в другой город.
— А по цене... торг возможен?
— Ну смотря сколько предложите, — мужчина помолчал. — Слушайте, я могу за восемьсот двадцать отдать, если сразу и без ипотеки. Нужны живые деньги.
Восемьсот двадцать. Женя быстро посчитала в уме. Это на тридцать тысяч меньше. Значит, не четыре года, а... три с половиной? Если очень экономить и не отдавать больше никому ни копейки...
— Я подумаю, — сказала она. — Можно я перезвоню?
— Конечно. Только не тяните долго, а то найдутся покупатели, я сниму объявление.
Женя попрощалась и положила трубку. Руки дрожали. Восемьсот двадцать тысяч. Это реально. Это достижимо. Нужно просто продолжать копить, не отдавать деньги направо и налево, не давать Артёму лезть в её счёт...
Её счёт. Тайный. О котором никто не знает.
Если Артём узнает, он потребует отдать деньги Оксане. Или ещё на что-нибудь «семейное». Её мечта растворится, как всегда растворялось всё, что было её.
— Не узнает, — прошептала Женя в темноту. — Я не скажу. Это моё.
Она сидела на скамейке ещё час. Стемнело окончательно, на набережной зажглись фонари, река стала совсем чёрной. Редкие прохожие поглядывали на неё с любопытством — что за странная женщина сидит в темноте одна? Но Женя не обращала внимания.
Здесь, на этой скамейке, ей было хорошо. Здесь она могла дышать полной грудью. Здесь она была не женой, не снохой, не дочерью. Здесь она была просто Женей. Той, которая мечтает о домике у воды. Той, которая когда-то, до замужества, хотела путешествовать, читать книги на веранде, встречать рассветы.
Куда делась та Женя?
Она не исчезла. Она просто спряталась глубоко внутри, под слоями обязанностей, чужих ожиданий, собственной покорности. Но она была там. И счёт «Мечта» — это доказательство.
Домой Женя вернулась в половине десятого. Артём лежал на диване с телефоном, не включив даже свет. Синий экран освещал его лицо.
— Ты где была? — спросил он, не поднимая глаз.
— Говорила же, на работе задержалась.
— Так долго? До десяти?
— Отчёт доделывала, — соврала Женя. — Завтра сдавать.
— А, ну ладно. — Артём зевнул. — Слушай, ты не разогреешь чего? Я проголодался, а в холодильнике не нашёл ничего.
— Там суп был и котлеты.
— Где? Не видел.
Женя прошла на кухню. Суп стоял на верхней полке, котлеты — в контейнере на средней. То есть Артём даже не удосужился поискать нормально. Просто ждал, когда она придёт и всё сделает.
Она молча разогрела ужин, накрыла на стол. Артём пришёл на кухню, сел, начал есть.
— Вкусно, — сказал он через несколько ложек. — Ты мастерица.
Женя стояла у окна, спиной к нему, и смотрела в темноту. Где-то там, за городом, текла Волга. Широкая, свободная. А она стоит на кухне и смотрит, как муж ест суп, который она сварила три дня назад.
— Женька, ты садись, поешь со мной, — позвал Артём.
— Не хочу. Я уже ела.
— Ну как хочешь. — Он снова уткнулся в тарелку.
Женя хотела сказать ему про дачу. Хотела рассказать, что копит деньги, что у неё есть мечта, что она устала от бесконечных огородов и помощи всем подряд. Хотела спросить: «А когда мы с тобой поедем куда-нибудь? Когда ты последний раз интересовался, чего хочу я?»
Но вместо этого она спросила:
— Ты разговаривал с Оксаной насчёт денег?
— А, ну да, — Артём кивнул. — Она просила напомнить. Ей через неделю нужно. Двадцать тысяч можем дать?
Двадцать тысяч. Это почти два месяца накоплений по её тайному счёту.
— Посмотрим, — уклончиво ответила Женя.
— Чё там смотреть? Дадим и всё. Она же сестра моя. Максиму квартира нужна, семью создаёт.
— А нам? — вырвалось у Жени. — Нам ничего не нужно?
Артём удивлённо поднял на неё глаза:
— Нам-то чего? У нас квартира есть, работа. Всё норм.
— Да. Всё нормально, — Женя отвернулась к окну. — Ешь. Я спать пойду.
Она ушла в спальню, легла и закрыла глаза. Но сон не шёл. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой.
Если она даст Оксане двадцать тысяч, на счету останется 108 тысяч. Откатится назад почти на полгода. Но если не даст, Артём обидится. Вся семья обидится. Скажут, что она эгоистка, что думает только о себе.
А что плохого — думать о себе? Почему все имеют право просить её о помощи, а она не имеет права отказать?
Женя открыла глаза и уставилась в потолок. Завтра она скажет Артёму, что денег нет. Что все ушли на лекарства маме и на ремонт машины. Он поверит — он всегда верил, потому что не интересовался их финансами. Зарплату получал, отдавал на коммуналку и кредит, остальное тратил на себя. Сколько зарабатывает Женя, сколько уходит на продукты и хозяйство — ему было всё равно.
И слава богу. Пока ему всё равно, её счёт в безопасности.
Женя взяла телефон и ещё раз открыла фотографии домика на Волге. Голубые стены, резные наличники, веранда с видом на реку. Её дом. Её мечта.
«Я дождусь тебя, — мысленно пообещала она. — Я обязательно доберусь до тебя. Что бы ни случилось».
За окном шумел ночной город. Проезжали машины, лаяли собаки, кто-то кричал на улице. А Женя лежала в темноте и представляла тишину. Тишину у реки, где слышен только плеск воды и крик чаек.
Скоро. Ещё немного — и она будет там.
Женя не знала, что «скоро» наступит совсем не так, как она планировала. И что путь к мечте пройдёт через боль, которую она даже представить не могла.