Внезапно сверху дребезжит гортанный звук. Как хриплый любовный призыв птицы. Я гляжу вверх и вижу, что высоко между верхушками деревьев на фоне лесных сумерек выделяется деревянная вышка, что-то вроде трапеции из перекрещенных балок, высотой пятнадцать метров, которая все больше сужается кверху и заканчивается маленькой площадкой с остроконечной защитной крышей над ней, похожей на монгольскую шапку. Ступеньки в нескольких местах ведут наверх к платформе, подобно винтовой лестнице. Это одна из тех наблюдательных вышек, которые русские тут и там сооружают в лесах за самой передовой линией. Теперь она в руках финнов. Наверху из башни финский наблюдатель следит за большой частью леса, следует взглядом за извилистой дорогой разведгрупп «Sissit», обнаруживает засады русских патрулей, и всегда готов предупредить о них, по телефону или световыми сигналами. Гортанный звук, который мы слышали, это знак нам, что дорога свободна. Хриплый звук, как любовный призыв птицы, говорил я. Потому что в лесу нужно изменять свой голос. Крик зверя, треск ветки, сухой звук ломающейся ветви – это иногда не что иное, как измененные человеческие голоса. Мы достигаем, между тем, самой передовой позиции. Она представляет собой длинную зигзагообразную траншею, вырытую в замерзшей земле. Глубокая траншея постоянной позиции, покрытая гладкими светящимися березовыми ветвями и еловыми ветвями, ветвями прекрасной желто-красной арктической ели и бледно-желтой березы. В определенных интервалах вдоль траншеи можно увидеть шахту «корсу», блиндажа, пулеметную позицию, противотанковую пушку, миномет. Все размещено совершенно, аккуратно, чисто, гладко, ухожено с максимальной тщательностью, в чем выражается не только природа финской дисциплины, которая основывается, прежде всего, на любви к регулярному порядку, но и хладнокровный, любящий точность менталитет этого народа, мне даже хотелось бы сказать, его лютеранский характер, его любовь к простому, ясному, важному. Тем не менее, это порядок, который похож на каркас, лишенный фантазии, строгий и трезвый.
Тут и там в лесу, с обратной стороны траншеи, на стойках высотой в несколько метров вертикально установлены лыжи «Sissit», рядом с каждой парой лыж висят палки, снегоступы, большие перчатки из шкуры оленя или собачьей шкуры. (Они прекрасны, эти перчатки из собачьей шкуры, но, все же, длинная мягкая шкура возбуждает мучительную фантазию. Я никогда не забуду впечатление, которое произвел на меня в Хельсинки вид собачьей шкурки в витрине, вся дубленая шкура вместе с головой). У входа в каждый блиндаж, в каждый «корсу», возле ведущих вниз ступенек, на каркасе из протравленной древесины с маленькой защитной крышей от снега стоят винтовки, карабины и «Konepistooli» (пистолеты-пулеметы) солдат, которые живут в этом убежище. Оружие тщательно смазано жиром, блестит, деревянные части выглядят только что отлакированными, в кожаные ремни втерт тонким слоем вазелин, чтобы они не стали жесткими на морозе. Этот совершенный порядок передает чувство спокойствия, доверия, надежности. Вокруг на снегу нет ни клочка бумаги, ни следа какого-то мусора. Снег выглядит абсолютно свежим и неприкосновенным, сбоку от тонких тропинок и следов лыж. Мы идем вдоль длинного участка траншеи и наблюдаем прилегающую территорию. Между нами и советскими линиями простирается цепь маленьких передовых постов, на расстоянии около трехсот метров, не больше. Каждый из этих маленьких передовых постов, которые по-фински называются «Vartiot», связан телефоном с передовой линией. Между одним и другим постом расстояние составляет примерно сто метров, вполне достаточно, чтобы в случае нападения прийти друг другу на помощь. В то время как мы осматриваем предполье, сильный пулеметный огонь начинается слева от нас. – Это они, – говорит один из офицеров, с которыми я иду. Несколько последних дней русские стали нервными и агрессивными. Они боятся, что финны что-то готовят. Их разведгруппы пытаются просочиться через позиции противника, чтобы взять нескольких пленных, доставить их живыми к своим, и допросить. Сегодня ночью сильная русская поисковая группа напала на маленький передовой пост перед нами. Один из двух солдат был убит, другому, несмотря на ранение, удалось поднять тревогу по телефону. Русские связали раненого и хотели по снегу перетащить его к своим позициям, когда группа «Sissit» пришла на помощь своему товарищу и после жестокого рукопашного боя с применением финских ножей смогла отбить раненого у русских и вернуть его к своим. – Это незначительный инцидент, – замечает мне офицер, – но война в лесу состоит из таких маленьких взаимных вежливостей. Он добавляет, что в течение нескольких дней русские только снова и снова пытаются подкрадываться и нападать на передовые посты. Но финские солдаты вокруг нас спокойны, как будто ничего не происходит. На ящике с боеприпасами возле станка-треноги своего пулемета сидят пулеметчики, совершенно спокойно что-то читают. Финская страсть к чтению удивительна. На передовой действует запрет на продажу спиртных напитков, табака здесь мало. Солдаты пьют молоко и читают: романы, специальные книги о технике, электричестве, радиоустановках. Я останавливаюсь возле одного из этих пулеметчиков и смотрю в книгу, которую он как раз читает. Это естественнонаучная статья о фауне в экваториальной Азии. Цветные таблицы показывают тигров, слонов, змей. И вокруг страниц книги, пестрых иллюстраций с ее хищниками и желтыми и красными растениями под солнечным жаром снег натягивает жесткую белую рамку, в сильном контрасте к тому миру животных и растений на экваторе.