«Что я делаю? Не совершаю ли ошибки? — размышлял Виктор, а сердце так и прыгало от радости. — Она меня любит! Она согласна! Не могу же я так ее оставить… в неопределенном положении…»
«А все-таки смешно и странно, — немного погодя рассуждал он. — Ехал в полк, а попал в женихи… Эх, некому взгреть тебя, Волгарь! То-то будет хохотать Родя… Пошел он к черту! Я, может в последний раз вижу ее. Почему в последний? А потому, дружок, что ты можешь не вернуться. Война-то еще не окончилась. И Валя будет так же, как Людмила, жаловаться на одиночество случайному знакомому. А может, даже жаловаться не будет? Ведь это Валя…»
«А я вернусь! Вернусь! — спустя минуту с упорством повторял Виктор. — И не могу я лететь туда и думать, что ее нет у меня…»
Ему становилось все томительнее ходить одному. Хотелось поскорее узнать, согласны ли старики Якутовы. Новое, еще небывалое волнение охватывало его.
Не назовут ли Якутовы его предложение дерзостью? Скажут: вот отблагодарил за хороший прием…
От нетерпения Виктор вернулся в дом раньше времени. Он отворил дверь и в блеклом свете керосиновой лампы увидел Юлию Сергеевну. Она сидела у стола, закрыв лицо руками. Валя взволнованно ходила по комнате, цепляясь ногами за чемоданы.
— Мама, ты неправа, — услышал Виктор ее решительный голос. — Мы с Витей давно любим друг друга. И чтобы доказать, что нас ничто не может разлучить, мы завтра скрепим наш союз. А война — это ерунда!
(Она так и сказала: «война — ерунда!»).
Виктор молча стоял у двери и виновато смотрел на Юлию Сергеевну. Вот она отняла руки от бледного лица, тихо сказала:
— Как это неожиданно! Мне кажется, это какая-то шутка. Виктор, подойдите сюда.
Виктор подошел.
— Вы в самом деле любите мою дочь? — недоверчиво и строго спросила она.
— Я люблю ее, Юлия Сергеевна, — заикаясь, ответил Виктор. — Люблю. С того времени, когда еще до войны приезжал в отпуск. И чтобы вы знали, что это серьезно, и были спокойны за Валю…
— Ах, какое тут спокойствие! — с отчаянием перебила Юлия Сергеевна. — Хорошо, что вы еще оказались порядочным человеком. Делайте что хотите… Я согласна.
Виктор и Валя подбежали к ней.
— Мыслимое ли дело! Люди воюют, смерть так и ходит, а вы что вздумали, — ахала Юлия Сергеевна.
— Мама, мы не боимся смерти! — убежденно, словно давая клятву, проговорила Валя. — И причем тут смерть!
Юлия Сергеевна посмотрела на нее и Виктора с искренним изумлением и, как это полагалось по старинному обычаю, соединила их руки…
Наутро Валя достала из чемодана свое любимое палевое платье, которое она не надевала с начала войны, маленькие изящные туфельки, переоделась. Виктор с восхищением смотрел на нее.
Валя накрыла стол, налила из фляги в бокальчики разведенного спирта. Юлия Сергеевна только вздыхала и покорно повиновалась дочери.
— А что же папа? Почему он не пришел хотя бы на минутку? — спросила Валя.
— Он занят, — сказала Юлия Сергеевна. — Как услышал, кричит: «Глупости! Безобразие! Я ее разжалую в рядовые!» Это тебя-то, Валенька.
Виктор и Валя засмеялись. Валя словно вся светилась и болтала безумолку. Но вот часовая стрелка стала подходить к десяти… Ничем не обнаруживая беспокойства, Валя только стала серьезнее.
— Ты, может быть, останешься до завтра? — как бы вскользь спросила она у Виктора.
Виктор отрицательно покачал головой. Юлия Сергеевна поцеловала его в лоб, сказала:
— Я пойду, дети мои, меня ждут. Вы, Виктор, зайдите в госпиталь.
— Хорошо, Юлия Сергеевна. Я зайду.
Как только мать ушла, Валя со всей силой страсти вновь кинулась на шею Виктору. Она как бы торопилась насытиться своим счастьем.
Через час Валя, снова переодевшись в военную форму, стояла перед Виктором, подтянутая, строгая и, положив руки на его плечи, говорила:
— Береги себя, слышишь? Для нашего будущего…
— Да. Теперь у меня есть будущее, — сказал Виктор. — Вернее, оно было, только в нем не было тебя.
Она теперь нежно, как жена, поцеловала его, поправила на его плече ремень, сумку, и они вышли. У Вали ни слезинки не блестело в глазах, и Виктор был доволен этим: вообще в характере Вали обнаружилось много незамеченных им раньше хороших черт…
Она не вздыхала, не жаловалась, ни на чем не настаивала.