За грузовиками повалили вереницы мотоциклов. Мотоциклисты двигались очень быстро, но не обгоняли друг друга. И тут Сергей понял, что надо делать. У него оставалось еще десять патронов. Он прицелился и выстрелил. Один мотоциклист упал, но из едущих за ним никто не остановился. Сергей выстрелил шесть раз подряд и промахнулся только два раза… Упоенные движением, мотоциклисты не хотели замечать падающих вместе с мотоциклами товарищей. Сергей выстрелил еще раз. Вражеский танк свернул с дороги, ринулся прямо на него. Сергей вскочил, пригибаясь между кустами, отбежал в сторону и снова залег. Его заметили с дороги, и огневой ливень обрушился на придорожные кусты, срезая их начисто.
У Сергея оставалось еще два патрона. Он торопился выпустить их с наибольшей пользой, действуя почти автоматически, не зная еще, чего следовало бояться и чего не следовало. Земля тряслась под ним все сильнее. Сергей выстрелил, и толстый мотоциклист опрокинулся. В свете зари было видно, как некоторое время вертелось задранное кверху колесо мотоцикла.
Танк утюжил землю рядом. Сергей вскочил и отбежал в третье место. У него оставался еще один патрон. Он успел выпустить его, и еще один, последний, мотоциклист упал. И в это мгновение широкие, отвратительно лязгающие траки гусениц подмяли его вместе с винтовкой, вместе с росистым кустом орешника, который словно хотел защитить его…
…Начинало светать — время, когда сон бывает особенно сладок, и в эту минуту в заставу лейтенанта Чугунова ударил первый снаряд. Чугунов вскочил с постели и по армейской привычке, еще не сообразив, в чем дело, оделся в две-три минуты. Пока он одевался, раздалось еще три взрыва, и так близко, что вдребезги разлетелись стекла окон и в мутном свете зари мелькнули три острые красноватые вспышки. «Провокационный налет. На границе все может быть», — подумал сначала Чугунов, выбегая на двор. Перед ним стоял дежурный по заставе, младший лейтенант, недавно прибывший из школы. На вопрос, что случилось, он доложил: большое количество немецких танков перешло границу.
Не успел дежурный закончить свой доклад, как коротко взвизгнул воздух и удар огромной силы отбросил Чугунова к кирпичной стене казармы. Завыли осколки, посыпалась с крыши звонкая черепица. Чугунов вскочил. Младший лейтенант лежал у стены с начисто снесенным черепом. Кровь забрызгала недавно выбеленную стену казармы.
Сигнал боевой тревоги потонул в частых разрывах. Красноармейцы выбегали из казармы, одеваясь на ходу. Снаряды падали на заставу один за другим. Усадьба окуталась дымом и пылью.
— Как ты думаешь, Иван, шо воно будэ? — стуча спросонья зубами, спросил Микола Хижняк, когда взвод выбегал на заранее подготовленные позиции, замыкавшие заставу полукругом с запада.
Дудников не ответил. По выложенному кирпичом ходу сообщения они выбежали на зеленый, осыпанный белыми звездами ромашек холм, господствовавший над заставой, засели в искусно замаскированном дзоте.
Это было одно из звеньев оборонительных сооружений заставы, рассчитанных на более или менее длительную задержку противника до развертывания главных сил первой оборонительной линии.
Дудников и Хижняк, излишне торопливо и не так ловко, как на обычных занятиях, вкладывали пулеметную ленту в медную горловину приемника. Они пока ничего не видели и все еще не понимали, где противник и в кого надо было стрелять. К тому же часто рвались снаряды, земля жутко тряслась, и без привычки трудно было что-либо соображать в таком шуме.
Руки Миколы никак не могли вставить пулеметную ленту.
— И какого черта ты возишься? — сердито прикрикнул на него Дудников.
— Да неужели же это война, Ваня? Так сразу? — спросил Микола.
— Ленту подавай! Ленту! — не отвечая на вопрос, торопил Дудников.
— Танки!.. Танки!.. — пронеслось по ходам сообщения.
Бойцы уже успели осмотреться и подготовиться, когда танки ворвались на заставу. Хряск, скрежет, пулеметный клекот, оглушительные удары противотанковых пушек, стоявших на фланговых позициях заставы, слились в один хриплый потрясающий рев.
— Огонь! — часто слышалась в отдельных местах оборонительного рубежа команда.
Иван Дудников открыл стрельбу, направляя пулемет на какие-то мелькающие в клубах пыли и дыма грузно переваливающиеся тени. Десятки таких теней (он не сразу догадался, что это танки), рыча, неслись мимо заставы, как громыхающие звенья огромной цепи, а за ними с вихревой скоростью мчались на мотоциклах сгорбленные фигурки и сеяли беспорядочную дробь автоматов.