Мужчина, казалось, не замечал происходящего. Зачерпнув большой деревянной ложкой из котла, он поднёс жидкость ко рту, попробовал, довольно улыбнулся и продолжил помешивать.
- Что ж ты, старый, сам свой лес, громишь? – Не поворачиваясь к ночному гостю, спросил волхв.
- Я лес не громлю! Я лес оберегаю! – Гулким басом возмутился живой пень. Он подошел ближе, на миг окутался густым желтым дымом, затем, уже в образе старичка присел у огня.
Леший достал откуда-то из-под одежды ложку, ни чем не уступающую той, что у волхва и тоже потянулся к котлу.
- Снова приходили? – Спросил он у Мстислава уже вполне человеческим голосом.
Мужчина кивнул.
- Прогонют они тебя! – Старик зашатал головой из стороны в сторону. – Точно прогонют… Всех вас.
- А то и перебьют. – Добавил он, немного помолчав.
- Как только мы уйдем, - произнёс волхв, - так и для вас места здесь не останется…
Леший молча отправил содержимое ложки в обросший густой бородой, маленький рот и смачно зажевал.
- Те же приходили? – Не унимался хозяин леса.
Мстислав опять кивнул, но теперь отрицательно. Его лицо растянулось в широкой улыбке:
- Они дважды не приходят. Морок быстро желание отбивает!
- А ты, всё гляделками своими воюешь, пугалками… - Старик насупился. – Вот я бы их… Эх…
Он махнул рукой.
- Да, знаю я тебя. – Уже серьёзно сказал волхв. – Тебе лишь бы людей губить. О последствиях совсем не думаешь…
- Я кого ни попадя не гублю! Только тех, кто лес не уважает, да и то… - Леший умолк на полуслове. Прислушался. – Несёт кого-то, нелегкая.
Вскоре и Мстислав услышал тихие крадущиеся шаги. На освещённую серебром луны, круглую поляну из-за кустов вышел давешний поп, но теперь его сопровождал не щуплый бородатый мужичок, а здоровенный детина, взгляд которого никак не выказывал наличие интеллекта. Глупое выражение лица и громкое сопение парня вызвали у волхва смешок.
- Чего веселишься, мил человек? – Строго спросил священник, глядя то на мужчину, то на огромный пень, возвышавшийся напротив, то в котёл из которого до неприличия вкусно пахло.
Живот детины предательски заурчал. Его рот слегка приоткрылся. Вниз упала большая капля слюны.
- Шутку вспомнил. – Мужчина улыбнулся шире. – Присаживайтесь к моему огню, разделите трапезу, ежели не побрезгуете.
- Огонь не твой! – Возмутился поп. – Он не может быть ни твоим, ни моим, ни ещё чьим-либо.
Харитон наставительно поднял вверх указательный палец.
- Огонь – это божественный дар всем людям! – Он приготовился и дальше доносить слово Божье до неотёсанного мужика, но услышав громкое чавканье своего нового напарника и, прикинув вместимость его пуза, осознал, что похлёбки на всех может не хватить. Осознание пришло, весьма вовремя – еда исчезала катастрофически быстро.
- А ну, остолоп, отодвинься, дай святому отцу отведать сие яство! – Поп бесцеремонно оттолкнул парня, так, что тот завалился набок, выронив при этом наполненную ложку. – Негоже служителю Господню на голодный желудок с бесовской силой биться!
- Так пост же сейчас. – Недовольно пробурчал детина, потирая ушибленную об пень руку.
- Тем, кто в пути и на войне, - нравоучительно изрёк Харитон, - пост не обязателен! Ибо силы нужны для дела благого.
Он поднял обронённую ложку, обтёр её о край рясы и принялся со смаком черпать из котла, совершенно не заботясь о том, останется ли еды хозяину.
- А с кем воюем, люди добрые? – Поинтересовался Мстислав совершенно серьёзным голосом.
- Чаво? – Не понял увалень.
- Ну, вы ж говорите, что в пути и на войне…
- Так это, того…
- Помолчи, Емеля. – Цыкнул Харитон, после обтёр рукавом бороду и обратился к Мстиславу. – Война у нас, что ни на есть - главная война, милейший. Со злом древним боремся! С силою тёмной! С самим лукавым и полчищами его!
Поп озарил себя крестным знамением, следом перекрестился его соратник.
Пень еле-заметно вздрогнул.
- Чего ж вы здесь, тогда, а не на поле брани? – Притворно удивился мужчина. – И где ваши мечи?