Дьякон с трудом встал на четвереньки. Со всех сторон потянулись люди. Кто-то смотрел на Харитона с испугом, кто-то хихикал с Никодима, а здоровенный, как стог, Емельян, переводил непонимающий взгляд с одного на другого.
- Что случилось-то, святой отец? – Перекрестившись, спросил, подошедший чуть опосля, местный староста. – Где сила нечистая?
- Там. – Указал Никодим мокрой, сильно пахнущей навозом, рукой куда-то за ворота.
Все, как один, повернулись в указанном направлении. Нечисти там не оказалось.
- В замке заброшенном, что над лесом высится! – Произнёс Харитон, направив свой перст в сторону восходящего солнца, но никто, окромя Емели туда не повернулся, чтобы не щуриться.
- Упыри, скелеты живые, черти рогатые… - Запричитал дьякон. – Тьма тьмущая!
- А главный у них волхв! – Брезгливо искривив лицо, подтвердил поп. – Еретик проклятый! Безбожник!
Из толпы донёсся старческий смешок.
- Чему радуешься, женщина? – Возмутился Харитон. – Али не веришь отцу святому?
- Верю, чего ж не верить? – Растянув лицо в беззубой улыбке, протянула древняя старуха. – Да только волхв местный – Мстислав не тем богам молится. Не может он нечисть призывать, да и не стал бы! Он и сам упырей в землю загоняет, коль разбушуются.
- Все они едины, волхвы эти! – Лицо священника исказила злоба. – Еретик – он и есть еретик! Ложью живут да с лукавым водятся!
- Как же, не может… - Протянул Никодим. – Видела бы ты, старая, сколько там чертей, хороводы водило, сколько душ неприкаянных из-под земли вылетело!
- Морок он на вас навёл, люди добрые. – Опираясь на кривую клюку, произнесла пожилая женщина. – Не воюет Мстислав с людьми.
- А напугать может. – Подтвердил староста.
- Морок говоришь? – Харитон задумался. – Морок…
Лицо попа растянулось в ехидной улыбке.
- Пойдешь со мной, парень. – Он указал пальцем на Емелю. – На святое дело! А ты, Никодим, отлёживайся, да трусость свою отмаливай.
***
Как только утих смех Харитона, пень снова принял облик человека. Старичок с обидой посмотрел на пустой котёл и бросил в него грязную ложку.
- Эх, оглоеды! – Недовольно протянул он. – Воеватели – объедатели! А свари ещё, Мстислав, уж больно хорошо у тебя получается.
- Да сварю, куда ж денусь. И сам ведь голоден остался…
Мстислав распустил морок.
Теперь напротив лешего сидел не юноша, а мужчина в годах – не старик, но и не молодой уже. Длинные седые волосы его охватывал по лбу кожаный обруч, отделанный рунной вязью. Такие же знаки красовались на вороте и нарукавниках длинной белой рубахи, опоясанной красным ремнём. Рядом высился воткнутый в землю резной белый посох.
В котёл снова потекла вода, плюхнулось мясо да клубни.
Ярче загорелся огонь.
- Ну, зато доброе дело сделали. – Улыбнулся волхв, помешивая похлёбку. – Путников накормили. Им, поди, всю ночь в замке злого колдуна отлавливать.
Мстислава довольно хмыкнул.
- Поплутал я их маленько. – Лицо лешего довольно растянулось. – Не дойдут они до твоей обители.
- Всю ночь будут вокруг поляны трясцой бегать? – Опять ухмыльнулся волхв.
- Может и так. – Леший принялся протирать ложку о влажную траву. – А может ещё куда забредут, чтоб впредь их сюда не несло, да на чужое не тянуло…
- Темнишь ты, Лесовик. – Мстислав насупился. – Не уж в болото направил?
- Не зови меня так! – Старик сердито крякнул. – Не люблю я этого. Ну отправил и отправил, какая уже разница?
- Безобидные же они! Не опасные! – Вспылил волхв. - А ну, говори, что натворил! Куда они поблудили?
- Куда, куда… - Леший попятился. – На Рогнедин погост. А что? Я же хотел…
- Ах, ты ж, пенёк старый! – Мстислав вскочил и схватил посох. – Прямо упырям в пасти!
Старичок, мгновенно приняв свой истинный облик, ловко отскочил подальше.
- Ты чаво? – Заскрежетал деревянный рот пня. Где-то испуганно крикнул филин.
- Эх ты…
Волхв бережно облокотил палицу о дерево, он бросил на неё сожалеющий взгляд, но ничего не поделаешь, придётся оставить…
Времени совсем мало, не добежать человеком вовремя.