А без посоха никак с Рогнедой не совладать.
Воткнул Мстислав нож в сыру землю, подпрыгнул вверх, перевернулся и встал на траву уже волком белым.
Взвыл зверь, втянул носом воздух и помчался во тьму по следу человеческому.
***
Как-то уж больно длинной тропа Харитону показалась, будто и не версту прошли, а не меньше десятка. Но, вот из-за леса в лунном свете шпили острые показались, а там и забор обрушенный. Только и шпили, что-то очень низкие и ограда не такая. Вошли воины светлые, на вражу землю, глядят, а там не замок совсем, а погост с надгробиями и склепами древними
- Эва, какой морок навёл, мерзавец! – Возмутился поп. – Хочет, чтоб мы решили, будто местом ошиблись, да обратно повернули.
- Вот, так морок. – Восхищённо произнёс Емельян, глядя, как из ближайшей могилы потянулись когтистые лапы упыря. – Совсем, как по-настоящему.
- Ты, Емелюшка, не боись! – Громко произнёс Харитон, не удосужившись даже достать из-за пазухи распятие. – Нет его, упыря этого, кажется он нам просто.
Следом за первым умертвием, из земли потянулось другое, а там и третье, вскоре их были уже десятки. Выставив вперёд гниющие руки, силы нечистые направились к детине, который стоял к ним ближе.
Тот смело двинулся навстречу.
- Как настоящие. – Снова изумился он.
Емеля протянул вперёд руку, надеясь, что она пройдет сквозь жуткое видение, но упырь резко цапнул его клыками за запястье, отхватив укусом кисть, словно масло.
Боль тоже была, как настоящая.
И ладонь лежала на земле, как по настоящему и кровь свистала из кисти…
Закричал Емельян, не в силах муку вытерпеть. Громко кричал, жалостно. До тех пор кричал, пока лапа когтистая не пробила грудь молодецкую, да сердце доверчивое не вырвала. Упал парень на землю и упыри, кровь живую учуяв, со всех сторон на тело набросились. Разорвали в миг на части мелкие да принялись жевать, костями белыми похрустывая.
Не знал Харитон, что делать. Вроде, как и морок, но Емели уж и нет, да и кричал он так страшно.
- Емельян! – Воскликнул священник, надеясь, что всё ему лишь чудится. – Отзовись, Емелюшка!
Но, ответа не услышал. Ничего, окромя чавканья упырей противных, не услышал. Затем завыл кто-то люто. После, сверху смех донёсся жуткий, старческий.
Аж кровь похолодела у отца Харитона.
Попятился он, но упёрся спиной в преграду невидимую и понял, что рассвет далеко ещё. Ой, как далеко.
А конец его близок…
Тем временем упыри, насытившись жертвой невинной, двинулись на священника. Придя в себя и вспомнив, кто он, Харитон выхватил из-под рясы распятие, резко выставив руку вперёд. Тонкая цепь лопнула.
На проклятую землю упали золотые звенья.
Упыри всё же замерли. Они застыли в нерешительности, глядя то на священнослужителя, то куда-то вверх, где кто-то выл и хохотал.
Отец Харитон поднял взгляд. В богопротивном свете полной луны он увидел, как кто-то летает над шпилями склепов в широкой вьющейся одежде.
- Никак ведьма?.. – Прохрипел поп.
- Хватайте его, дети! – Закричал сверху мерзкий старческий голос. – Разом нападайте, не отобьётся!
- Ну, карга, погоди, и на тебя силы крестной хватит! – Харитон вскинул руку с распятием кверху и больно ударился кистью о верх ограды.
Пальцы разжались.
Крест улетел за забор.
Умертвии ринулись вперёд.
Священник упал на колени.
Огромный белый волк, перелетел через ограду, замер на миг между Харитоном и упырями, зарычал да в бой бросился.
Широко открытыми, перепуганными глазами, смотрел служитель церкви, как смыкается и размыкается волчья пасть, как лапы когтисты на нежить рушатся, как плоть мёртвая на землю падает.
- Видать, сам Бог послал мне псину эту во спасение! – Воскликнул поп.
- А, Мстиславушка явился! – Прокричала ведьма и спустилась на землю. – Совсем из ума выжил, ко мне с войной являться, да без палки своей белой.
Ведьма снова захохотала. Опираясь на чёрный, словно обугленный, посох она направилась к волхву.
- Упырей-то ты порвёшь, пораскидаешь, да я новых подниму. – Голос Рогнеды звучал злобно и насмешливо. – Не пойму, только, чем со мной биться собрался?