Конечно, долго такая потеха длиться не могла, но в бою все решают секунды. Кто раньше выстрелит, кто первый попадет. Простая логика войны не прощала ошибок, ибо цена каждой из них была смерть.
Ворон еще раз обернулся с натянутым луком. Хазары уже миновали подъем, и солнце больше не мешало им видеть.
«Теперь просто так в них стрелу не засадишь, – подумал разведчик, припомнив свои прежние боевые стычки и необыкновенную способность степных воинов увертываться от любых стрел, – а по коням еще раз стрельнешь, так тебе тем же и ответят».
Такой исход дела его не устраивал, значит, надо было играть дальше по правилам конного перестрела. Этот вид боя предпочитали все кочевники, и хазары радостно приняли брошенный вызов, предвкушая свою быструю победу. Расстояние еще немного сократилось, и преследователи стали рассыпаться веером, заходя справа и слева.
Вот в этот момент Ворон и выстрелил. Но целился он не в первого и даже не в третьего, а в четвертого, который из-за поднятой пыли и уходящего вбок товарища потерял на секунду обзор. Всего лишь секунда, но, когда глаза хазарина снова видели ясно, в его груди уже торчала стрела.
Ворон вновь повернулся спиной, и опять по щиту забарабанили стрелы, а сзади послышались громкие бранные крики.
«Проклятья, видимо, шлют», – подумал разведчик и, быстро воткнув лук в притороченный к седлу налуч, выхватил меч. Он отлично знал повадки кочевников, знал, что проклятья – это верный признак испуга. «Лаются» от растерянности и страха, чтобы поднять свой боевой дух. Испуганный стрелок был опасен, поскольку будет бить куда попало. Значит, пора заканчивать бой по хазарским правилам и начинать русский бой. Ворон резко развернул коня и, вонзив шпоры, помчался навстречу врагам, вращая в руке сверкающий меч.
Велегаст и Радим осторожно спускались по склону холма. Вдруг в лицо путников дыхнуло влажной прохладой. Старец, шедший впереди, остановился и, пробормотав что-то про то, что здесь должен быть источник, указал на группу деревьев. Действительно, из подошвы холма била тонкая струйка воды, которая, попрыгав немного по камням, растекалась крохотным болотцем, плавно переходящим в зеленый лужок. К этому лужку из городских ворот уже гнали стада коз и овец, а чуть в стороне по натоптанной тропке шли женщины с кувшинами за свежей водой. Щедрый родничок всем давал жизнь.
– Перунов ключ, – уверенно сказал Велегаст.
– Ты был здесь раньше? – удивился отрок.
Старец вспоминал что-то, оглядывая задумчивым взглядом серые камни на склоне вперемежку с сухой травой, и ответил не сразу:
– Я родился здесь. В тот день, точнее, в ту ночь, когда мне было суждено появиться на свет, случилась страшная гроза. Все небо просто пылало от молний. И как раз тогда, когда мой отец, узнав о рождении сына, вышел из дома, чтобы благодарить богов и узнать судьбу сына по движению Перуновых стрел… вот тогда небо раскололось надвое от огромной молнии, ударившей в землю на склоне холма. Утром отец пошел посмотреть на след небесного огня и найти осколок от стрелы Перуна, чтобы сделать мне оберег. Стрел он не нашел, но увидел, что от удара молнии раскололся большой камень на склоне холма. Половина камня так и осталась на месте, сохранив на себе оплавленный след, а половина отвалилась вниз, открыв небольшую расселину, из которой сочилась вода. Отец расчистил ножом расселину от грязи, и оттуда стал бить родник. Так что мы с ним, – он нагнулся, улыбнувшись роднику, как старому знакомому, и зачерпнул воды, – почитай, братья.
Освежившись и наполнив флягу чистой водой, они направились к воротам. Мимо них, болтая на ходу и весело поглядывая на отрока, прошли за водой молодые женщины. Велегаст внимательно вглядывался в их глаза, пытаясь угадать, что его ждет в городе, как воспримут его волховской наряд. Может, тут же у ворот и схватят.
– А что же гадание по молниям? – словно очнувшись от наваждения, заговорил Радим, проводив глазами движения округлых бедер и стройных ног. – Что узнал твой отец? Что это все предвещало?
– Отец так был поражен увиденным, что поклялся отдать сына в услужение Богу, если Перун поможет нам освободиться от власти хазар. Через год князь Святослав разбил хазар и захватил их город Саркел, теперь это Белая Вежа. А еще через четыре года вернул русам Тмутаракань. Это и решило мою судьбу: такое вот вышло гадание. Мне как раз тогда исполнилось пять лет, и, согласно обычаям дедов, я уже мог покинуть дом отца. Поэтому меня отвезли в Киев, где тогда было знаменитое капище Перуна, и отдали волхвам.