– Замолчи, а то на воротник пущу...
– Ой-ей-ей! Испугался...
– Струны порву.
– Молчу, – насупился борец за правду.
– Че, в натуре? – поинтересовался домовой.
– Угу, – подтвердил я.
– Ой, блин, засада, – схватился за голову Прокоп.
– Знаю, нелегко придется.
– Не все-то ведомо и волхву – гласу сил природных.
– А...
– Я тут на зорьке, – начал пояснять домовой, – с соседкой трепался. То, се... Так вот, она новость сообщила, паршивую, как ноне я зырю. К телке твоей сваты нынче ночью подрулили.
– Кто? – несколько сбитый с толку обилием сленговых выражений, поинтересовался я.
– Послы буфа царства тридесятого – Кощея Бессмертного.
– Да сказки это.
– Ну не знаю... Может, и сказки, а только подвалили они ополуночи. Все в черном; кони аки сажа, лишь беньками так и зыркают, вроде как огнем полыхают. Жуть! Сказано, нечисть заморская.
– Что еще?
– Сам Кощей прибыл в карете, золотом обитой и каменьями изукрашенной. Словно фраер в лепне черном, токмо морда как у упыря, белая вся, и мослы выпирают. Советник с ним – Чудо-Юдо. Здоровенный и башковитый.
– Что, умный очень?
– Да не... Бошек у него много, аж шесть. И все клыкасты и глазасты. Такой сожрет вместе с одежкой и лаптями и не поморщится.
– Не стоит беспокоиться, – проговорил я скорее для самого себя, – не отдаст же царь-батюшка родное дитятко в руки урода заморского. Любит он ее.
– Так-то оно так, но уж очень силен женишок незваный, тварь костистая. Может и войной пойти.
– А что делать? – спросил я.
– Замочить гада! – Это домовой.
– Увести невесту, – поддержал его кот-баюн.
– Короче. Вы тут сидите, а я схожу во дворец – разведаю что к чему.
В этот момент в дверь постучали.
Прокоп шмыгнул в устьице печи – лишь сажа закурилась. Васька сунул балалайку под кровать, а сам разлегся на подушке.
Я поспешил в сени и отворил дверь.
Тотчас в хату ввалился ярыжка. Тот самый, который давеча сообщил мне о царском вызове.
– Мира и процветания вашему дому, хозяин, – приветствовал он меня, кланяясь в пояс.
Растет однако же мой авторитет.
– И тебе того же, мил человек. С чем пожаловал?
– По цареву повелению, с наказом тотчас доставить тебя, волхв Аркадий, в царские палаты.
– Случилось чего?
– А то... Беда. Побежали.
– Не спеши, сперва оденусь. Все ж не в баню иду.
– Побыстрее, прошу, поторопись.
Наспех собравшись и сетуя на то, что нет времени побриться, я вышел во двор вслед за царским посыльным.
Ярыжка утер лоб и рванул ко дворцу, да так, что только пыль над дорогой поднялась, словно из-под копыт рысака.
Я тяжело вздохнул и пообещал себе купить коня помоложе моего Борьки, чтобы на нем скакать можно было.
Бег никогда не был моей сильной стороной. А до дворца, как ни крути, километров шесть, не меньше.
Сперва левой, затем правой. Снова левой. Правой... Жарко, однако... Левой, правой...
Раз такой срочный вызов, могли бы и карету прислать...
Глава 6
ЧУДО-ЮДО ШЕСТИГЛАВОЕ
Раззудись плечо, размахнись рука...
молодого драконоборца
– Проходи, любимец богов, присаживайся. – Царь Далдон подхватил меня под локоть и проводил до скамьи, где сел сам и велел сесть мне.
Что ж, цари, поди, тоже люди, из той же грязи вылеплены – как нужда придавит, так тотчас становятся запанибрата.
– Чем могу служить? – поинтересовался я.
– Да так, дельце у меня к тебе есть. Сослужи-ка ты мне службу малую, даже не службу – службишку... а я награжу по-царски. Не обижу.
– Не ради корысти личной, а ради отечества родимого готов любой волхв голову сложить, – с жаром произнес я, пытаясь угадать, что же все-таки царю от меня надо.
– Похвально рвение твое, волхв. Весьма похвально. – Далдон похлопал меня по плечу. – Слушай просьбу царскую. Я повелеваю тебе убедить царевну Алену выйти из своих покоев и как подобает встретить сватов и приветить жениха высокородного. А то уже не девичья робость получается, а форменный акт неповиновения власти верховной – то есть мне – выходит.
– А кто жених? – спросил я, прикинувшись валенком.
– Царь тридесятого царства Кощей Бессмертный.
– А Але... о-а-о... легко ли отказать таким сватам?
– В том-то и беда, волхв, в том-то и беда...
– Царевна против этого брака, а вы, царь-батюшка?
– Да что ж, сердце у меня каменное?! Но больно вражина настойчив: войной грозит.
– Не нам, русичам, бояться угроз.
– Ну, не все так плохо... Жених знатен, богат... Все будет у Аленки. Поплачет, да и смирится.
– А любовь?
– Какая любовь? – отмахнулся царь. – Не царское это дело. Пускай вон селяне любовию маются по полянам да прогалинам... Ну ступай, ступай ужо... Коли чего для дел колдовских потребно, зелье приворотное добавить – только кликни кого, мигом найдут и доставят.
Я послушно поднялся и направился за невесть откуда появившейся сенной девкой.
Она зашлепала босыми ногами, лихо выписывая восьмерки литыми бедрами и размахивая тугой косой.
Сенная девка проводила меня до дверей в покои Аленушки и указала на них пальцем. Старательно потупив взор, тяжело дыша, отчего туго набитый лиф затрещал по швам, и залившись краской, она замерла, ожидая моих распоряжений.
Я осторожно постучал о резной косяк костяшками пальцев.
В ответ тишина.
Я повторил стук и окликнул хозяйку этих покоев:
– Царевна Алена, отворите, будьте любезны.
– Кто меня беспокоит? – раздался самый милый для моих ушей голос.
– Волхв Аркадий.
– Один?
– Да, – ответил я, решив, что присутствие сенной девки не считается.
Прошелестели шаги, и дверь немного приоткрылась. Я проскользнул внутрь.
Аленушка закрыла дверь на засов и лишь после этого повисла у меня на шее.
Ее губы жадно впились в мои страстным поцелуем. Я не остался в долгу. Прижав ее к себе, я ощутил жгучее касание острых девичьих грудок. Мои ладони скользнули по плечам, по гибкой спинке, легли на упругие ягодицы и нежно сжали их, одновременно еще плотнее прижимая наши тела друг к другу в попытке слиться воедино. Навечно, навсегда...
К сожалению, вечность слишком скоротечна. И хотя мы ужасно соскучились друг по другу, целоваться-миловаться было некогда, нужно было думать о том, как предотвратить свадьбу.
– Я не могу без тебя, любимый, – шепчет она мне.
– Я без тебя тоже, – отвечаю я.
Вот так началось заседание подпольного комитета по предотвращению свадьбы.
– Значит, так. Моя маленькая девочка попробует уговорить папаню указать сватам на дверь.
Алена с сомнением качает головой:
– Уже пробовала...
– Попробуй еще, а я постараюсь убедить жениха изменить решение.
– Как? – Она взволнованно заглядывает мне в глаза.
– У меня свои методы, – уклончиво отвечаю я, думая о мече-кладенце, оставленном в чулане.
– Будь осторожен, – шепчет Алена и целует меня.
– Это уж точно. Мне есть ради кого жить. – Я весьма циничен по натуре – достойное дитя безумного мира, но... возможно, любовь придумана кем-то свыше, а не нами.
Снова поцелуи, еще нежнее и трепетнее.
Выпустив меня, Алена закрыла двери. Скрипнул засов, сенная девка проводила меня в гостевые хоромы. Некоторое время потолкавшись среди слуг, поскольку отчет царю о ходе переговоров с его младшей дочерью следовало предоставить после обеда, я разузнал кое-какие подробности о предстоящем банкете, на коем будут присутствовать окромя царя и бояр и заморские гости. Столы вынесли в сад. Значит, мне туда дорога.
Миновав застывших у дверей краснокафтанников, которые в ответ на мое пожелание здоровья лихо звякнули алебардами, я нырнул в тень ветвистого дуба.
Легкий ветерок приветственно зашелестел листвой, повеяло прохладой, которой не даст ни один кондиционер в мире.