Мой прыжок в воду видели два гуляющих пацана, они наверняка укажут преследователям нужное направление. Поэтому нужно выбраться на берег как можно тише и незаметнее и так, чтобы собаки, которых пустят по обоим берегам речки, не взяли след.
Меч изрядно мешает и тянет ко дну, но его я не брошу (и совсем не потому, что «он хороший», а потому, что может пригодиться, хотя бы как символ устрашения), а вот от одежды освободился. Жаль кольчужки, но жизнь ценнее.
Окончательно выбившись из сил и вдоволь наглотавшись воды, изрядно пахнущей помоями и тиной, я остался в одних семейных трусах в горошек и с мечом на поясе. Чтобы железяка не путалась в ногах, я переместил ее за спину, молясь, чтобы кожаный ремень не выскользнул из мокрых рук во время этого акробатического номера.
– Чем это он там занимается? – поинтересовался голос, представившийся в камере как Пусик.
– Все едино голову ему снимут, как ни дергайся, – изрек Гнусик.
– Заткнитесь! – посоветовал им я, глотнув при этом водицы.
Достали, оптимисты бредовые.
Отплевываясь, я продолжил движение вперед, радуясь, что не поплыл против течения. А так – помаленьку я плыву, помаленьку река несет, а расстояние растет и растет. Вот и околица показалась. Значит, людей на улицах поменьше и всяких оврагов и овражков побольше – легче прокрасться. К тому же вечереет.
Но собаки не отстают – их лай непрестанно преследует меня, гулко стелясь над водной гладью.
Мелькнув серебряным боком, из воды выскочил крупный карп и, пролетев над моей головой, с плеском ушел в глубину. Красавец – первостатейная жареха вышла бы.
От долгого пребывания в воде тело начинает коченеть, мышцы болезненно ноют и сил совсем не осталось.
Только утонуть не хватало... на пустой-то желудок.
Я уж решил было выбраться на берег и найти какое-нибудь укрытие, когда увидел медленно приближающийся мост.
План созрел в один миг.
Сняв меч, я перевязью примотал его к ножнам и приготовился использовать как багор.
Что-то холодное ткнулось мне в ноги и испуганно отпрянуло.
– Фу-ты, гадость какая!
Голос за спиной испуганно пискнул как-то уж очень по-женски... словно воспитанница института благородных девиц при виде мыши.
Расслабившись, я погрузился в воду, оставив снаружи лишь, как выразился бы Пятачок, один пятак, чтобы можно было дышать.
Давая мышцам отдохнуть и сводя к минимуму опасность быть замеченным с берега, я позволил течению вынести меня к мосту.
Лай приближается, или это только мне кажется?
Спасибо строителям, которые построили мост так, что его нижние бревна, на которых, собственно, держится вся конструкция, расположены в полуметре от уровня воды.
Оказавшись под мостом, я принялся лихорадочно действовать: выскочив из воды, насколько позволила сила земного притяжения, зацепился перекрестьем меча за продольную балку и выбрался на одно из бревен.
Распластавшись на шершавой поверхности, я осмотрелся. Заметить меня с берега и с моста невозможно. Остается надеяться, что погоня не сообразит проверить извечное убежище бомжей всех времен и народов. Помнится, даже Незнайка побывал в подобном «тайничке» во время своего путешествия на Луну. Главное – не выдать себя неосторожным движением. При моем теперешнем «везении» меч запросто может булькнуть в реку, а я могу чихнуть.
От подобных оптимистических мыслей меня прошиб озноб. А тут еще и сквозняк начал чувствоваться. В общем, замерз я основательно.
Шум погони был пока не очень близок, поэтому я решился на одно маленькое действо. Вылив из ножен воду, снял с себя единственную уцелевшую деталь туалета, и, отжав ее, вытерся сам и протер бревно, на котором лежал. А то – не приведи господи! – будет капать и привлечет внимание.
Одеться я не успел – появились преследователи. Как и следовало ожидать, они двигались параллельно, по обоим берегам реки. Десяток стрельцов со сворой псов, рвущих поводки и роющих носами землю.
Сердце испуганно рванулось в пятки, живот свело в тугой узел. Тело покрылось гусиной кожей, и меня начала бить мелкая дрожь – разве что только зубы не клацали.
Так и свалиться недолго...
Преследователи тем временем добрались до моста и остановились передохнуть. Стрельцы остались, где стояли, а проводники со своими псинами сошлись на середине моста, чтобы о чем-то посовещаться.
Кинологи допотопные. Шли бы себе дальше...
Заскрипело дерево, и на меня посыпалась труха и противная мелкая живность.
Я затаил дыхание.
Зашуршали лапти и зацокали когти: проводники устроили встречу на Эльбе как раз у меня над головой.
Собаки принялись рыскать вокруг, что-то вынюхивая.
Я похолодел от дурных предчувствий, и, как назло, в носу засвербело. Вот уж не знал, что у меня аллергия на собачью шерсть. Раньше вроде не было.
«Теперь будет», – успокоил внутренний голос.
Секунды растянулись в вечность, а ритм сердца, наоборот, убыстрился. Кровь зашуршала в ушах, в глазах потемнело, и я едва не свалился в реку. Благо вовремя сообразил, что причина помутнения рассудка в длительной задержке дыхания. Так со страху и умереть можно.
Пока я пытался насытить легкие кислородом и при этом не издать ни звука, проводники о чем-то договорились и, каждый со своей сворой, вернулись к стрельцам. Шум затих вдали, и я смог спокойно вздохнуть. Кажется, пронесло.
Погоня двинулась прочь, оставив меня лежать в полном изнеможении, прижавшись голым пузом к шершавым бревнам.
Пережду до темноты, а там буду выбираться из стольного града в более безопасные места.
– Смотри, Пусик, а наш-то не полный дурак, – раздалось за спиной.
Я, изогнувшись, посмотрел назад, но там никого не было.
– Да он просто молодец! – согласился Пусик. У меня устойчивый психоз.
– Я схожу с ума, – сказал я самому себе. И добавил: – Или уже сошел.
– Да ты чё, мужик? – возмутился Гнусик. – Расслабься.
– Я их слышу, но их нет.
– Каво это нет? – возмутились в унисон Трое-из-Тени.
– Вас нет.
– Ну ты даешь! Это меня-то нет?!
– Вы плод моего воображения.
– Ах ты... Нет!
Что-то стукнуло меня по затылку, вполне ощутимо.
– Агрессивные попались фантазии, – констатировал я.
– Гнусик, молчать! – рявкнул Пусик. – Говорить буду я.
– Если сомневаешься в своем рассудке – значит, нормален, – начал вспоминать я читанное когда-то определение шизанутости человеческих индивидуумов.
– Ш-ш-ш... тихо, – произнес голос. Раздались шаги, по мосту кто-то прошел.
Когда шаги затихли, Пусик начал разъяснять мне суть происходящего.
– Мы, Трое-из-Тени, – не плод чьего-либо воображения... здесь ты себе явно льстишь... мы редчайшее природное явление. Невероятное, но случившееся... В давней давности, лет двести тому, произошло событие, потрясшее законы бытия и...
– Вымерли динозавры? – предположил я. – Только палеонтологи считают, что это случилось намного раньше...
– ...и приведшее к появлению нас.
– Ну, ребятки, это вы лучше скажите спасибо папе с мамой.
Пусик тяжело вздохнул, демонстрируя крайнюю степень своего терпения, и продолжил повествование:
– Некая ветреная особа из глухого селения...
– Мать. Наша, – уточнил Гнусик.
– ...как-то, по лесу гуляючи, встретила Чудо Гороховое.
– Чудо-Юдо, что ли? – спросил я.
– Ты че, стукнутый? – Более наглый из Троих-из-Тени двинул меня по затылку. – Чудо-Юдо с Чудом Гороховым спутать невозможно.
– Извиняюсь. Просто у меня с зоологией в школе проблемы были.
– Гнусик, не влезай! – прикрикнул на брата Пусик. – Чудо-Юдо – это та многоглавая образина, которую ты видел в светлице царской, а наш папашка – совсем другое дело. Красавец писаный, хотя с головой проблема. Вернее, целых три. По одной на каждую голову... Видишь ли, Чудо-Юдо, независимо от количества голов, будь их шесть, девять или все двенадцать – является одной личностью. В его теле находится всего одно «я», хотя и премерзкое, должен заметить. Чудо Гороховое – три головы и три независимых духа в одном теле. Три личности, три индивида, но в одной обители...