– Эй, ты!
– Я, что ли?
– Ты, ты... Больше некому.
– Ну...
– Мы здесь подумали и решили... в общем, мы не свиньи неблагодарные... совестью обладаем... ты нам помог...
– И... – Я попытался подтолкнуть рептилию к сути вопроса.
– Ты можешь идти.
– Как?
– Ногами. Рожденным топать, летать не дано.
– Правда?
– Угу. Вот только...
– Что?
– Слово дай, что выполнишь одно наше поручение.
– Какое?
– Пообещай, что освободишь нас.
– А как?
– Если бы мы знали, – вздохнули головы Горыныча, – так неужели не освободились бы сами?
– Ладно. – Я встал на ноги и торжественно произнес: – Я, волхв Аркадий, клянусь освободить Змея Горыныча из-под Кощеева ига. Клятва может быть отменена только со смертью одного из участников договора.
– Спасибо, – прослезился Горыныч. – Я этого не забуду.
– Я могу идти?
– Конечно.
Змей отодвинулся поглубже в свою нору, освобождая мне проход.
Собравшись с духом, я направился к выходу, ожидая струи огня в спину и броска сминающей все на своем пути туши наперехват.
Но я вышел из пещеры, а Змей Горыныч не попытался перехватить меня. Он только бросил в спину:
– Помни, ты поклялся.
– Я вернусь, – успокоил я его.
Волоча ноги по пустынной дороге, я подумал, как хорошо, что я владею современным бюрократическим языком. Пусть и не в совершенстве, но все равно, самым изощренным местным крючкотворам до меня далеко.
Я пообещал Змею освободить его от ига Кощея, для чего достаточно опровергнуть аксиому о бессмертии некоего сказочного персонажа. Но я в любом случае собирался этим заняться. И если даже мне удастся освободить Аленушку из плена без смертоубийства, то для успокоения совести у меня остается второй пункт клятвы. Об освобождении от обязанностей по причине смерти одного из нас. Нет, я не собираюсь убивать Змея Горыныча, но и сам не собираюсь жить вечно. Не потому что не хочется, а потому, что все равно это невозможно. Сроки освобождения не оговорены... а там... может, и освобожу... все-таки он меня отпустил.
Глава 19
ДОЛГО ВЗБИРАТЬСЯ – БЫСТРО ПАДАТЬ
Рожденный ползать – летать не может.
Проникнуть в крепость оказалось делом несложным, но долговременным и мучительным. Причем мучительным не только физически, но и морально.
Два с половиной часа в сточной канаве – это вам не мелочь по карманам тырить. Нечистотами я надышался на десять лет вперед, а уж о внешнем виде и говорить не приходится.
Но тем не менее я уже в замке.
Облегченно перевожу дух.
И тут понимаю, что поторопился с празднованием удачного завершения первого этапа операции – проникновения в логово Кощея Бессмертного. Оказывается, в центре крепости возвышается замок поменьше, но от этого проникнуть в него будет отнюдь не легче. Он в дополнение к неприступным стенам окружен глубоким рвом.
– Н-да, – глубокомысленно произнес я, нырнув в канаву, чтобы там, под прикрытием огромных лопухов и устойчивого смрада, переждать, пока мимо промарширует патруль замковой стражи.
Решив, что вымазаться сильнее уже не смогу, я, увязая в склизкой «бяке», двинулся по направлению к центральному замку. Мимо казарм, мимо трактира с пристроенным к нему веселым заведением, откуда доносятся пьяный ор и женский визг. Кто-то опрокинул мне на голову чан вонючей мыльной воды. Ругнувшись мысленно, я двинулся дальше, мимо конюшен, прямиком ко рву.
Сточная канава закончилась, превратившись в небольшое, но довольно топкое болотце.
Осмотревшись, я установил три неприятные для себя вещи.
Во-первых, чтобы добраться до рва, нужно преодолеть метров десять совершенно открытого пространства.
Во-вторых, ров не наполнен водой, а просто усеян по дну и стенам острыми шипами, способными не только поранить или проткнуть тело, но и, судя по ржавым пятнам, наградить неосторожного заражением крови.
В-третьих, в замок можно проникнуть только через ворота, подъемный мост перед которыми поднят по стойке смирно, или через стену, имеется в виду поверху, а не сквозь. Ни одной лазейки для непрошеной мыши вроде меня.
«Приплыли», – решил я.
А небо тем временем начало заметно сереть, подул прохладный ветерок, и мой неокрепший после недавней болезни организм начал давать предупредительные сигналы. Мне срочно нужно перебираться в более теплые места...
Выбираюсь из канавы и заползаю за конюшни. Лошади фыркают, шуршат сеном и беспокойно переступают с ноги на ногу, постукивая подкованными копытами об утоптанную землю.
– Ага. Это то, что нужно.
Не раздеваясь, поспешно ныряю в огромную деревянную бадью, полную воды до краев. Извините, лошадки.
Вода за день не то чтобы очень, но все же нагрелась, поэтому я некоторое время полежал, давая грязи откиснуть. Затем тщательно вымылся и прополоскал вещи.
Теперь нужно обсохнуть и собраться с мыслями.
Не вылезая из воды, надел на себя одежду, снятую в процессе купания, нацепил пояс и мечи и выбрался из бадьи. Благо никого поблизости не видно. Какое-то неестественное запустение...
При помощи Троих-из-Тени забрался на крышу конюшни. Дальше, под прикрытием куч свежего сена, перебрался в открытое чердачное окно пристроенного к трактиру заведения.
– Уютно.
Гора грязного белья, куча развороченной мебели и много, много паутины.
Значит, эти места не очень часто посещаются.
То, что нужно.
Раздевшись, отжал и развесил одежду сохнуть, а сам забрался в кучу дурно пахнущего тряпья и тотчас отключился.
Не помню, что мне снилось и снилось ли что-либо. Но проснулся я к тому времени, когда на небе во всю силу распустились далекие цветки звезд под присмотром строгой луны.
Одежда не высохла, но по крайней мере с нее уже не текло в три ручья.
Одевшись, я выбрался на крышу конюшни, оттуда спрыгнул на землю, поддерживаемый под руки Троими-из-Тени.
Ночь укутала замок непроглядным покрывалом с зияющими кое-где прорехами, местоположение которых определяют патрули, несущие службу в ночное время.
Я замер у самого края рва, глядя на матово сияющие в лунном свете острия, и поинтересовался у Троих-из-Тени:
– Осилите? – Все-таки тридцать метров – это не шутка.
– Должны, – ответил Пусик.
– Попытаемся, – обнадежил Гнусик.
– Значит, сделаем так: я разбегаюсь и прыгаю, вы подхватываете и переносите через ров. Все понятно?
– Все. Начинай.
Я отступил на несколько шагов, вдохнул в себя побольше воздуха и рванул вперед. Преодолев все расстояние тремя прыжками, что было силы оттолкнулся... и полетел. Смертоносные острия пик промелькнули у моих ног. Трое-из-Тени рванули мое тело к заветному уступчику, сравнявшись мощью с реактивным ускорителем. Стена бросилась мне навстречу. Бомс! Я приложился к ней лбом, отчего окружающая меня темень сменилась цветным фейерверком, по сравнению с которым все великолепие новогодних празднеств кажется серым и будничным.
Когда зрение нормализовалось, а в ушах утих звон, я перевел дух и принялся покорять личный пик коммунизма.
В моем благородном начинании мне сильно помогли ветер, вода и морозы. Они искрошили края некогда подогнанных друг к другу каменных плит, создав изрядные трещины и щели, в которые проходят пальцы и местами даже носки сапог.
Первые десять метров я преодолел довольно легко, почти играючи. Хотя в этом заслуга не моих выдающихся физических данных (они совершенно не выдаются), а тех двоих, которые сопят за спиной, не забывая при этом тянуть меня вверх.
Следующие десять метров я прополз кое-как. Да и тягловая сила начала сдавать.
– Привал, – скомандовал я, поняв, что оставшиеся десять метров без передышки мне не одолеть.
Покрепче ухватившись правой рукой, я перенес основную тяжесть на нее и на левую ногу, которую удалось втиснуть в трещину между плитами, потеснив облюбовавший это место плющ, непонятно как умудрившийся забраться так высоко.