Да... чего-то подобного я и ожидал.
Надеюсь только, что сундучок не окажется подделкой.
Освободив его из плаща, я осторожно осмотрел замок. Код трехзначный. Но это уйма комбинаций. Заморишься подбирать.
Попробуем с классической дьявольской вариации: 666.
Попробовал. Не помогло.
– Попробуй три семерки, – посоветовал Пусик.
– Три пятерки, – выдал версию Гнусик. Попробовал. Результат тот же.
Плюнул и завернул ларец обратно в плащ.
– Давайте переберемся на берег, – предложил я.
– Правильно, – поддержал меня Гнусик. – Этот зубастый его мигом разгрызет. Он ему на один зуб.
На том и порешили. Перебрались на берег, где уже загорал довольный, потому что сытый, Змей Горыныч. Он; лег на спину, подложил крылья под головы и распластал лапы, подставив солнцу заметно округлившееся пузо.
– Как поохотился?
– Вволю.
– Вот и хорошо. Отдыхай. А я с сундучком повожусь, может, открою.
– Повозись, – благосклонно прорычал Змей Горыныч и с чувством исполненного долга захрапел. Да так заливисто, что и Соловей-разбойник слюной от зависти захлебнулся бы.
– Какие будут идеи? – поинтересовался я.
– Слово волшебное знать надобно, – заметил Пусик.
– Аль молоток потяжелее, – сказал Гнусик.
– Да этот замок цифровым кодом закрывается, а не словесным. Не слово нужно, а... впрочем...
Попробуем перевести инициалы Кощея на цифры. Кощей Бессмертный. Первая «К», вторая «Б». Буква «К» в алфавите двенадцатая, буква «Б» вторая. Выходит 122.
Набираю код. Ни щелчка, ни скрипа. Пробую в обратном порядке – двести двенадцать. Результат тот же. Что за елки-палки!
Сажусь на песок и принимаюсь напрягать извилины. Мозги натужно скрипят, но постепенно начинают выдавать на-гора разнообразные версии. А тут еще и Трое-из-Тени подключились к мозговому штурму, изрекая прямо-таки перлы. По большей части не переводимые на литературный, а заодно и математический язык. Ну как, к примеру, перевести в трехзначный код слово, предложенное находчивым Гнусиком, каждая из трех букв которого стоит в алфавите выше десятой позиции? Это же шесть цифр, а не три. Да и с чего бы Кощею использовать именно это слово. Он бы еще слово «мир» предложил...
– Стоп.
Трое-из-Тени послушно замолкли. Змей Горыныч приоткрыл один глаз, что в сумме дало целых три, но, удостоверившись, что нам ничто не угрожает, тут же закрыл.
– Я считаю по новому алфавиту, а Кощей использовал старый. А там буквы немного другие.
Попробовали и этот вариант, благо мои теневые спутники грамоте обучены, я-то в местном алфавите не силен, но... в итоге использовал в качестве ключа меч. Что делать, я не очень терпелив.
Подхватив ларец под мышку, я зашел в море метров на пять, как раз по колено, и поддел крышку кончиком лезвия. Жаль, конечно, столь изящную вещицу, но... как говорят: «Не разбив яйца, иголки не достанешь».
Что-то хрустнуло, и крышка раскрылась, словно ее кто-то толкнул изнутри. Оттуда, как чертик из табакерки, выскочил заяц.
– Куда, голуба?
Довольный своей проницательностью и предусмотрительностью, я выловил из воды прыгуна, не дав ему утонуть, и, крепко взяв за уши, вынес на берег.
Внешний осмотр не выявил никаких аномалий. И как в живого зайца можно было засунуть утку?
Главное – птицу не упустить, а иначе лови потом... дракон, даже трехглавый, это вам не сокол ловчий.
Так ничего и не сообразив, я засунул зайца обратно в ларец и немного потряс. Приоткрыл небольшую щелку и заглянул внутрь. Никаких изменений: сидит заяц, глазами лупает да ушами шевелит. Но ведь в сказке ясно написано «ударился о землю и обернулся уткой». Почему же не действует?
– Посильнее, – посоветовал Гнусик. – Кто же так отбивные готовит?
Воспользуюсь для этой цели мешком. Скудные остатки провизии перекочевали в карманы плаща – на обратном пути придется потуже затянуть пояс.
Завязав мешок, я примерился и с молодецким «ух!» что было мочи лупанул мешком оземь.
– Кря, – раздалось из мешка.
Заглянул осторожненько, и правда – утка. Серенькая, небольшая.
– Теперь нужно подождать, пока она яйцо снесет.
– Ага, – согласился более вредный из Троих-из-Тени. – Вот только где ты селезня возьмешь?
– Зачем? – удивился я.
– Для яиц, – пояснил Пусик. – Нужен селезень, больше некому.
В сказке, как припомнилось мне, тоже, кажется, яйцо появилось после того, как утку догнали. Вот только не помню, кто, селезень ли, а если да, то что там делал...
Пришлось взять дело в свои руки.
И спустя полчаса передо мной лежало заветное яйцо, а над костром румянилась утиная тушка.
Ножом по яйцу... (Нет, попробую перестроить предложение, а то звучит как-то...). Подставил под нож яйцо... (Опять не то.)
Короче... достал я иголку.
Лежит на ладони, блестит в солнечных лучах.
– Вот ты какая, погибель Кощеева.
– Ломай, – посоветовал Гнусик.
Но осуществить его пожелание я не успел.
Со всех сторон нас окружили загорелые дочерна люди. Они направили на нас копья и залопотали на непонятном наречии.
Дикие какие-то – по-русски не могут. Дикари, одним словом.
– И как раз к обеду, – меланхолично заметил Пусик. Из-за спин голозадых дикарей вышел мужик в резной Деревянной маске, с пучком павлиньих перьев в руках и с заметным акцентом. – Словно первокурсник университета им. Патриса Лумумбы.
– Я великая шамана большого народа, – начал он, потрясая перьями и отплясывая чечетку. – Ты мой раб.
– Ребята, давайте жить мирно, – предложил я, извлекая из ножен мечи.
– На колени, раб! – взревел шаман. – Сегодня ты станешь моим ужином.
– Ну чего разорались? – возмутился Змей Горыныч, переворачиваясь на живот.
Вследствие чего парочка туземцев приобрела опыт попадания под дорожный каток. Вот только новоприобретенными знаниями поделиться им не судьба.
Дикари взвыли, они-то считали его выброшенной на берег тушей кита, и побросали копья. Одно из них ударило дракона в нос. Причем правой, наиболее обидчивой – головы. Змей Горыныч осерчал и дыхнул огнем.
Все дикари в ужасе разбежались, кроме шамана, которого я успел сбить с ног и впечатать носом в песок.
– Зачем он тебе? – поинтересовался Горыныч.
– Поговорить хочу.
Шаман не стал упорствовать. Все рассказал добровольно, даже охотно. Особенно после того, как я пообещал не скармливать его «говорящей горе, извергающей пламень огненный».
Выяснилась интересная вещь.
Это племя издавна занимается некромантией и зомбированием. Они-то и подсуетились с Кощеем, который однажды, отправившись в свадебный круиз, попал на этот остров, но сумел завоевать доверие шамана. Бессмертный уговорил его провести зомбирование не над мертвым, а над живым. Тот не стал спорить и в качестве обмена опытом проделал необходимую процедуру над самим Кощеем. Для большей наглядности. Как ни странно, опыт удался. И просто Кощей стал Кощеем Бессмертным.
– Недолго ему бессмертствовать, – похвалился я. – У меня игла, в которой смерть его. Сломаю ее – и конец.
– Нет, – замахал перьями шаман. – Так ты его не убьешь. Иглу нужно воткнуть в куклу-двойника. Иначе ничего не получится.
– Но в сказках...
– Сказка ложь, – процитировал великого русского поэта шаман, – да в ней намек.
– И где эта кукла?
– Ну, это просто.
Он отвязал от пояса небольшой мешочек и извлек из него маленькую тряпичную куклу. С глазами бусинками, нарисованным ртом и разрезом на спине.
– Это как-то связано с культом Вуду? – спросил я.
– Разумеется, – не стал отрицать жрец.
– Значит, если я не ошибаюсь, мне придется искать Кощеевы ногти, кровь, волосы и еще разную гадость.
– Какая у него кровь? – удивился шаман. – Он же зомби.
– Так что делать?
– Вот тебе кукла, игла у тебя уже есть. Приблизишься к зомби, чтобы тот увидел тебя, и начнешь протыкать разные части тела. Говоришь «нога» и загоняешь иголку кукле в ногу. Готово. Она потеряет магическую защиту. Дальше в том же духе.