– Прокоп?
– Трубка мобильной связи, – сказал домовой, подтвердив мои предположения о просветительской роли телевизионной рекламы. Все, что они знают о моем мире, почерпнуто ими в пределах моего дома. Эти знания порой касаются таких предметов, что я просто диву даюсь.
– Это почему? – удивился кот.
– А там покрытие никакое, – пояснил Прокоп. – Или батареи сели...
– Не то... Ладно, подскажу, – решил баюн. – Он живой.
– Кто?
– Хранитель.
– Какой? – уточнил домовой.
– Если экрана, – в образовательных целях пояснил я, – то Screensaver.
– О чем вы? – Глаза кота сделались величиной с золотой червонец. – Я же загадал простую загадку: «Во глубине сибирских руд хранит он гордое молчание». Неужели трудно сообразить, что это немой кобольд. Немой он, понимаете? Говорить не может, вот и молчит.
– Это неправильная загадка, – продолжая злить кота, заявил я.
– Это почему?
– А глухого в шахту не пустят. Все подземники проходят медкомиссию, а ЛОР ему допуска не даст.
– Какая медкомиссия, какой лорд?
– Если честно, то не знаю ни одного лорда, который был бы ЛОРом, да и вообще ни с одним не знаком.
– Издеваетесь? – сообразил кот-баюн.
– Ага, – улыбнулись мы с домовым.
– Ну, тогда загадок сегодня больше не будет!
– Будут, – возразил я, остановившись перед огромным валуном, сторона которого, обращенная ко мне, была обтесана и покрыта стрелками и пояснительными рисунками.
Под стрелкой, указывающей вертикально вверх, написано: «Прямо пойдешь – смерть свою найдешь».
– На небо нам рановато... – решили мы.
Под корявой стрелкой, изображавшей правое направление, старательно, но неровно и с ошибками было выведено: «Направо пойдешь – коня потеряешь».
С противоположной стороны изображена была стрелка, направленная острием в соответственном направлении, рядом предупреждение: «Налево пойдешь – денег лишишься».
– Предлагаю идти направо, – внес пропозицию кот. – Терять-то все равно нечего.
– Можно и направо, – заявил домовой. – Богатство – оно дело наживное.
– Транжира! Мот! – выкрикнул Василий.
– Сам жмот! – огрызнулся домовой.
– Как бы узнать, по какой тропинке Кощей пошел? – задумался я, стараясь рассмотреть какой-либо след. Но только я не пернатый ирокез, по наклону травинок читать не научен, мне подавай хорошо засохший отпечаток подошвы ботинка в бетоне, такой, как в музеях.
– Может, пусть Васька понюхает?
– Я не ищейка!
– Не можешь – так и скажи. Чего орать?
Чей-то тяжелый, полный ненависти взгляд коснулся меня, спина сразу же покрылась холодным, липким потом. Я быстро высунул голову из-за валуна, но ничего не увидел, лишь колыхалась густая желто-зеленая стена леса.
– Василий, – обратился я к коту-баюну, ежась от внезапно пробравшего меня озноба, – ты сможешь быстро стишок сочинить?
– Какой стишок?
– Вроде заклинания... – Опустив на землю домового, мигом захрапевшего, я стал снимать пояс. – Мне на шабаше подарили волшебный путеводный клубок, только нужно заклинание в стихотворной форме, а у меня с рифмованием огромаднейшие проблемы.
– Настоящие поэты на заказ не работают.
– Зато они пишут своевременные стихи, а сейчас самое время для небольшого стиха-заклинания.
Развязав шнуровку на потайном кармашке, я извлек оттуда тряпичную куклу и клубок шерстяных ниток с воткнутой в него иглой. Вытянув иглу, я протянул клубок коту:
– Придумаешь?
– Постараюсь.
Пока он задумчиво крутил в руках клубок, что-то бормоча себе под нос, я отпустил кукле щелбан и воткнул в шею иглу, чтобы не потерять.
Что-то пискнуло в листве и под треск веток ринулось прочь. Однако когда я посмотрел туда, высунувшись из-за края валуна, лишь несколько кружившихся в воздухе листочков указывали на то, что мне все это не послышалось. К тому же исчезло ощущение злобного взгляда, пронзающего до костей. Наверное, какой-то местный хищник сидел в кустах, поджидая добычу. Может, он вообще поджидал путника, который выберет правое направление. А тут такое разочарование – без обеда его оставили...
Аккуратно сложив куклу, я зашнуровал кармашек и застегнул пояс.
– Разбить... забить... убить... отбить... – бормочет кот. Стараясь не отвлекать работающего поэта, окрыленного посещением величественной и капризной музы, я снимаю плащ и, сложив его вдвое, подкладываю под домового.
– Готово, – сияя, словно фотовспышка, сообщает Василий.
– Так быстро?
– Без лишней скромности скажу – да!
– Рассказывай.
Откашлявшись и приняв соответствующую случаю позу а-ля Цицерон, баюн принялся нараспев декламировать заклинание:
– Подожди, – перебил я Василия. – Какое яйцо? Я же его уже разбил!
– Может, второе? Впрочем, ладно, пусть будет немного иначе:
– Ты думаешь, это сработает? – оторопело спросил я.
– Сам попробуй – повтори.
Взяв клубок в правую руку, я повторил стих, поддавшись на провокацию кота-баюна. Не знаю, что на меня нашло...
– Ква? – сказал клубок и спрыгнул с моей ладони.
– Заработала!!!
От ликующего вопля баюна деревья задрожали, роняя последние листья.
– Ква-ква! – подпрыгнув, клубок устремился в направлении, грозящем мне лишь потерей коня. Которого и так нет.
Успев схватиться за змеившуюся по земле нить, я придержал чересчур прыткого проводника и привязал его к поясу. Мне и в самом деле необходимо поспешить, но это не значит ломиться сломя голову и бросать беспомощных друзей.
Одно вызывало дурные предчувствия: за последнее время кот Василий дважды оказался прав. Дважды! И оба раза в крайне важном деле. Он правильно выбрал направление движения на распутье и создал действующее заклинание.
А теперь оказался прав я.
Неприятности не замедлили свалиться как снег на голову. То есть без зова, но вполне ожидаемо.
Глава 38
ВСЯК ВСТРЕЧНЫЙ ВРАГ
DOOMаю – следовательно, существую.
Первым делом из-за валуна высунулась петушиная голова. Внешне самая обыкновенная: изогнутый клюв, красный гребешок, почти закрывающий правый глаз, оранжевый пушок, покрывающий тощую шею. Только величиной этот петух, если тело его пропорционально голове, должен быть никак не меньше страуса. Наверное, и несчастные жертвы Буша, не иди их ножки на рынок, достигли бы к пенсии подобных размеров.
Затем по камню заскрежетали острые когти, которыми заканчивались передние (!) лапы, четырехпалые, покрытые перьями, но с густым подшерстком вместо пуха. По-птичьи узкая, сильно выдающаяся вперед грудная клетка и при этом довольно развитые плечи, за которыми виднеются сложенные на спине крылья. Наподобие орлиных, с длинными перьями цвета светлого пива, на самом кончике белая каемка.
– Что это? – поинтересовался голос из моей тени. Если б я знал...
Взгромоздив тело на валун, создание село на задние лапы, словно пес, и обвило их длинным змеиным хвостом, покрытым крупной зеленоватой чешуей, сквозь которую торчали редкие пучки волос.
– Скучно, – проскрежетало существо, широко распахивая клюв и нервно перебирая когтями по камню, отчего последний крошился и сыпал искрами. – Развлекайте меня!
Скосив взгляд на рукоять меча, выглядывающую из-за плеча, я решил не обострять обстановку. К чему лить кровь, если ты не уверен, что она будет чужой? Для начала попробуем договориться по-хорошему. Расскажу ему пару анекдотов, кот-баюн песенку споет – и мирно разойдемся.