– Для начали я хотел бы представиться, – сказал я, засовывая квакающий и рвущийся прочь клубок в карман. – Волхв Аркадий. Кота-баюна зовут Василием, а спящего домового – Прокопом.
– Уже интересно, – перестав крошить нерукотворный пьедестал, сообщило существо с головой петуха. – продолжай!
– Мне бы было легче разговаривать, зная, с кем, собственно, я имею честь...
– Чего?! – вытянув длинную шею, прокаркал петухоголовый мутант.
– Ты кто? – конкретизировал мой вопрос баюн, который осмелел, поняв, что есть его не собираются.
– А что, не видно? – Существо расправило крылья.
– Видно, но непонятно, – признался я.
– Я василиск, – гордо прокаркал мутант, рывком головы откинув гребешок на затылок.
– Правда?
– Правда.
– А не мог бы ты смотреть в сторону?
– Это почему?
– Да разное говорят...
– А что говорят?
– Говорят, что твой взгляд ядовит, он убивает всех вокруг.
– А еще?
– Говорят, петух и ласка имеют иммунитет.
– Чего?!
– В смысле невосприимчивы к яду.
– Какая ласка? – блеснул глазами василиск. – Нежная?
– Да обычная, лесная.
– Какая-какая?
– Ну... зверушка такая. – Я изобразил предполагаемые размеры. – Пушистая, с острыми зубами.
– Не, такую ласку не хочу. Вот как-то одна знакомая почесала мне шейку. Вот это была ласка! Обычно-то она все больше норовит клювом ударить...
– Таковы женщины...
Минутой многозначительного молчания мы выразили мужскую солидарность пред лицом женского коварства.
– Опять скучно! – заявил василиск. – Сейчас взвою с тоски. Лучше развлекайте.
– А сам себя не можешь? Или к подруге своей сходи – развлечетесь.
– Не могу.
– Она далеко? – догадался кот.
– Да нет, близко. Просто однажды, когда мы были вместе, на нас напала скука... я взвыл первый.
– И что?
– Окаменела.
– Кто?
– Подруга. Я же говорил...
– А почему?
– Что почему?
– Почему окаменела?
Наш диалог все более начинал напоминать блиц-игру «Что? Где? Когда?»
– Я же взвыл.
– И... – Ситуация начала проясняться. – Она окаменела?
– Ну да.
– И если ты взвоешь сейчас, то окаменеем мы?
– Ага, – с трудом сдерживая зевоту, подтвердил петухоголовый василиск.
И тут, как назло, из моей головы вылетели не только все анекдоты, но даже более-менее занятные истории. Лишь мысль о том, что я стану сам себе памятником, крутилась в голове: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...» Главное – принять наиболее подходящую случаю позу. Правую руку раскрытой ладонью вперед, левой вроде бы закрываю глаза от солнца. Это чтобы вездесущие голуби не добрались до лица...
– Загадки любишь? – поинтересовался Василий.
– Наверное, – неуверенно протянул василиск.
– Тогда угадай, – хитро щуря глаза и топорща усы, предложил баюн. – Кто на свете всех белее, всех румяней и нежнее?
– Моя подружка.
– Почему?
– А у нее пушок белый-белый, хохолок нежно-розовый, а уж нежная... я, кажется, вспоминал о ласке.
– Есть вещи и белее, и нежнее...
– Познакомишь? – выпячивая грудь, поинтересовался василиск. И тут же принялся оправдываться: – Подружка все равно окаменела. Скучно...
– Какое скучно? – возмутился Василий. – Отгадывай загадку. У тебя еще две попытки.
– Что же это может быть?
Пока василиск задумчиво теребил хвост, баюн наклонился ко мне и прошептал:
– Сдается мне, это мероприятие грозит затянуться, так что продолжай погоню. Прокопа брось здесь, я присмотрю. Удачи!
– А с вами...
– Нечего не случится, – уверенно заявил кот. – Уж я его развеселю, будь уверен. Только ты там недолго.
– Спасибо. Я пошел.
– Ты куда? – поинтересовался василиск, подозрительно рассматривая квакающий клубок, который я извлек из кармана.
– Пускай идет, – переключил на себя его внимание баюн. – Отгадал?
– Не знаю.
– Ладно. Для первого раза я скажу ответ. Всех белее – это мел. Всех румянее – румяна. А нежнее – материнская ласка.
– Но здесь три ответа! – возмутилась петушиная голова, потрясая гребешком.
– А никто и не обещал, что будет легко. Между загадками сделаем небольшой поэтический перерыв. Я спою тебе.
– А ты и петь умеешь? – удивился василиск.
– Сейчас услышишь, – сказал кот. На его месте я запугивать пернатого мутанта все же не стал бы.
Бросив клубок на землю, я последовал за ним, успев все же услышать первый куплет нового шедевра кота-баюна. Благо чем-чем, а громкостью голоса не уступит никому...
С трудом поспевая за скачущим клубком, я довольно быстро миновал лесистую полосу и оказался на небольшом каменистом плато, в центре которого застыло мраморное изваяние изящной девушки, сжимающей в кулачках карманные молнии. Одетая в короткую тунику, она напоминала древнегреческую богиню охоты, вот только у ног ее замерли не трепетные лани, а сильные воины, от напряженных фигур которых веяло опасностью. Потрясающий натурализм. Скульптурная композиция, способная украсить собой зал любого музея. Именно там ей и место, а не посреди пустыря, куда заходят лишь редкие путники, гонимые нуждой или любопытством, да редкие местные звери. Именно встреча последних с первыми могла привести к появлению подобной скульптурной композиции. Это даже представить можно. Идет себе красивая молодая леди, сопровождаемая полудикими охранниками, а навстречу им выползает из леса скучающий василиск. Воины группируются вокруг девушки, их тела готовы к броску, но их игнорируют – они не вызывают интереса. Ленивый зевок во весь петушиный клюв. И композиция готова. Быстро и качественно. Отсутствие василисков в нашем мире – благодать. А то у каждого дома стояли бы невероятно натуралистичные статуи. Писающий мальчик, в некоторых странах с заметными признаками национальной принадлежности; девочка, сосущая леденец или чупа-чупс на любой вкус, – как признак эпохи, горлышко бутылки с водкой или что-то еще – как соответствие моральным нормам; дама с собачкой – любая с любой и на любой вкус; мужчина с сигаретой, один спасет лошадь, а второй – табун, причем с каждой затяжкой. Думается мне, что не много времени понадобилось бы находчивым дельцам от искусства, чтобы наладить производство скульптурных композиций под заказ. И заказчики найдутся. Кто-то из жалости закажет китайского паренька – вешалку. Так и он не будет больше голодать, и прихожая выглядит солиднее. Кто-то любит окружать себя красивыми вещами – и пойдут потоком поезда с красивыми девочками со всего света, беленькие с Украины и из Польши, желтенькие из Вьетнама и Кореи, а черненькие из Зимбабве и негритянских кварталов Америки. Хотите азиаточку в позе лотоса – без проблем! Чего еще изволите?
Скрипнув зубами, я отогнал слишком уж реальное видение и подошел к каменным изваяниям.
Нет, слава богу, это всего лишь статуя. Очень тщательно выполненная, но не более того. Чтобы развеять последние сомнения, я наклонился и заглянул туда, где резец мастера при всем желании не смог бы придать камню полной схожести с оригиналом. Не как у живых, но весьма-весьма...
Распрямившись, чтобы залитое краской лицо приобрело нормальный оттенок, я с интересом коснулся камня рукой.
Теплый, приятный на ощупь, и... движется!
– А-а-а!!!
Попытавшись отскочить, я почувствовал, как каменные пальцы сжались на моих ногах. Мышцы пронзила резкая боль. Завалившись на спину, я схватился за рукоять меча. Держащие меня каменные воины отвели для удара свои широкие ножи, похожие на римские короткие мечи, любимое оружие легионеров. Девушка в тунике подняла вверх зажатые в руках молнии, видимо собираясь приколоть меня к земле, как юные натуралисты бабочку к планшетке.
Лягнувшись, я попытался освободить зажатые ноги, но единственным, должен признаться – приятным, результатом этого акробатического номера стал тот факт, что брошенная девушкой молния вонзилась в землю, а не в меня. Нимало не расстроенная промахом, метательница каменных молний нависла надо мной, примеряясь для повторной попытки поставить жирную кровавую точку на моей жизни.