Дарна предполагает полноценную жизнь и самочувствие прямо сейчас, без необходимости затрат, ожидания каких либо грядущих даров или перспектив. Для некоторых людей переход в дарна возможен сам собой. Они сами интуитивно приходят к этому состоянию, но не знают об этом. Иногда таких людей считают чудаками, стариками, не выдержавшими борьбы за жизнь. Но, внутри себя эти люди счастливы.
Безусловно, в состояние дарна человека ведут позывы его измотанного организма. Между тем, дарна это и творческое состояние, когда мир с его страстями и увлечениями остается где-то внизу. Для этого, бывает достаточно только знать, что есть такое состояние человека, когда он выходит из потока суеты жизни и начинает двигаться в ритме своего организма. Шум цивилизации оказывается при этом не более чем шум улицы за окном.
Для осознания дарна требуется языческая вера, которая указывает, что наше бытие на Земле есть замысел богов, и потому это бытие не должно быть ни наказанием, ни мучением, но праведной жизнью, наполненной смыслом. Всякая другая вера так же может приводить к состоянию дарна, но там это состояние не является целью веры, а является случайным, промежуточным результатом.
Дарна — есть жизнь человека в согласии с землею и предками, которое дает ощущение счастья и потому угодно богам. Отрицательные эмоции, вызывающие состояние аффекта, возникают с потерей дарна. Если в состоянии дарна человека постигает великое горе, он не стремится уйти от страданий. Он страдает и переживает горе, не теряя связи с традицией, землей и предками. Тогда он получает от них поддержку и обновление. Дарна — это состояние, в котором душа человека общается с богами и предками.
2. Представление о состоянии дарна сохранялось в Литве. Но круг идей о дарна оказался близким и славянскому язычеству. В этом нет ничего удивительного, если обратиться к древней истории славян.
В четвертом- седьмом веках славяне двигались с юго-запада на северо-восток теперешней Европы, смешиваясь с балтским населением тех мест. До сих пор в Белоруссии и к северо-западу от Москвы многие реки и населенные пункты имеют литовские названия. Обилие земли приводило к мирному сосуществованию племен, религиозные системы которых были в одинаковой степени унаследованы от древних ариев, и от аборигенов старой Европы, которые жили в «деревянном» веке, почти не пользовались железом и не вели войн друг с другом.
Славянское и балтийское язычество обнаруживает удивительное подобие. При этом в Литве, языческие представления сохранились много лучше. Там, «белые старики» — вайделоты уходили в леса справлять свои языческие ритуалы еще в восемнадцатом веке. Есть данные, что в это время еще приходили жрецы к валунам в лесах Белоруссии. Русь же к этому времени почти лишилась блага языческой веры. При этом независимо от литовских представлений, в русском язычестве осознанные представления о дарна были найдены и описаны еще в прошлом веке.
Так в книге Д. Шеппинга «Мифы славянского язычества», 1849 г. (переиздано в 1997 г.) мы находим описание картины мира, которая имеет место в дарна: «Вся народная жизнь славянина дышит необъятною любовью и благодарственным благоговением к природе в малейших даже явлениях ее жизненных сил… земная природа стала для него мерилом всех понятий… Противоположные явления дня и ночи, солнца и тени, жара и холода, жизни и смерти присвоил он и духовному миру своих религиозных понятий; но в то же время он понял, что при видимой взаимной борьбе этих враждебных начал добра и зла они уничтожаются в гармонии жизни, что в вечных законах разума относительные понятия добра и зла не существуют и что посему все жизненные силы природы имеют одинаковое право на его поклонение, на его страх и благодарность. Эта высокая философия природы отразилась у нас в дуализме не враждебных сил добра и зла, как обвиняют нас немецкие ученые, незнакомые с нашей народностью, но в дуализме примирения, соединяющем противоположные крайности в общую цель жизни и уничтожающем таким образом их одностороннюю зловредность.»
Эта сложная цитата указывает, что в девятнадцатом веке русские люди верили, что их предки жили в состоянии дарна. Очевидно, Шепинг выразил не свою оригинальную точку зрения, а позицию заметного слоя мыслителей. Именно поэтому он не претендовал на какое-то открытие, не дал каких либо ссылок и обоснований думая, что сказанное им с очевидностью вытекает из самого духа славянского мира.