На это утверждение ехидно отреагировал наш великий этнограф А.Н. Афанасьев, заметив: «Все это слишком высоко…» для древнего славянина. Для ученого мировоззренческая позиция Шепинга нуждается в доказательствах (см. рецензию Афанасьева на книгу Шеппинга за 1850 г).
Действительно, в монологе Шепинга фактического материала о мировоззрении древних славян нет. Но этот монолог нам важен не высказанной гипотезой, а самим фактом существования. Этот монолог доказывает, что полтора века назад культурные русские люди осознанно чувствовали идею гармонии жизни народа и Природы, и увязывали ее с язычеством. В этом смысле такие люди оказывались продолжателями нашей языческой духовности. Сегодня мы пользуемся их наследием. Этнографы же, как во времена Афанасьева, так и сегодня, упорно не принимали и не принимают языческие переживания современников за этнический феномен со своей многовековой историей.
Круг философских представлений о дарна был упущен русскими мыслителями в начале двадцатого века вследствие революции, которая сместила общественное мышление в сторону более характерную для зороастризма и христианства. В книге «Жизнь Клима Самгина» ч. III, описывающей состояние интеллигенции примерно в 1906 г., находим крылатую фразу: «Искал ты равновесия, дошел до мракобесия». Иначе говоря, М. Горький выражает свою иронию по поводу религиозных поисков равновесия и согласия с Мирозданием. Революция категорически отрицала возможность решения проблем жизни через душевную гармонию. На этом фоне, заслуга литовских язычников состоит в том, что они ввели термин — дарна (лад, гармония), и сложили вокруг него языческое учение.
3. Значение сознательного понимания дарна — лада, и возможности прихода в это состояние трудно переоценить. Мы будем близки к истине, если скажем, что дарна подобно и сравнимо по значению с индийской йогой. Йога — это практика буддизма, практика религиозных учений аборигенов Индии. Стремление к дарна — оказывается практикой языческой жизни славян, балтов и угро-финнов, состоящих в генетическом родстве. Сегодня мы вынуждены заново открывать ее.
В язычестве человек свободен от диктата воли жрецов. Ему можно только предлагать, советовать и показывать примеры. И это значит, что каждому открыты возможности для духовного поиска. Это значит, что путь к дарна не единственен.
Состояние дарна — это состояние восстановленных ритмов человеческого бытия. Их гармония с ритмами Природы. При этом жизнь человека становится медленнее, из нее выпадает то, что навязано, а в действительности не нужно. Остается время на осмысление жизни, на созерцание Природы, на рождение и воспитание детей, на труд и творчество, на неторопливое общение. Времени хватает на все. В дарна человек понимает что именно ему надо, и не растрачивается на пустые отвлечения.
Стремление к дарна отражено в волшебных русских сказках и в чаяниях народа. Это то состояние, к которому приходит герой после успешного прохождения испытаний и обретения жизненной мудрости. Положительные герои сказок, в конце концов обретают дом, создают семью и живут долго и счастливо. По дарна люди чаще всего живут в деревнях. Упрощенно, жизнь в дарна можно понимать как счастье деревенской жизни. Но в динамике города дарна так же возможно.
Осознанное дарна выражает совершенство языческой веры. Это одновременно мировоззрение и состояние человека, в котором противоположности уравновешены, как в солярном символе — все стороны одинаковы и нет избранного направления. Равновесие в состоянии дарна означает равновесие жизни и смерти, света и тьмы. Это равновесие, которое наиболее благоприятно для земной жизни, ибо она нуждается в постоянном обновлении. Это то наилучшее, что сегодня могут дать боги для земного мира.
Мы говорим, что день прекрасен, и если нам предложат выбор между пребыванием в вечной ночи или вечном дне, мы выберем день. Ежели нам еще предложат их чередование, то мы откажемся от вечного дня и выберем чередование, чтобы примерно третью часть суток занимала ночь. Вспомним, что праздник Купалы проводится именно в ночи. Ночь создана для любви. Ночью появляются росы, столь живительные для посевов, опаляемых дневным солнцем. Мир доброй ночи дополняет мир доброго дня.
В дарна есть понятия плохо и хорошо, но нет такого плохого, чтобы не вывело к хорошему. В состоянии дарна нет места злу, творимому богами-разрушителями, но есть место тьме, и смерти отжившего. В создании дарна не участвуют потомки Чернобога, действия которых рассматриваются людьми как насилие.