«Десна» дала по тормозам. Друг пострадавшего подскочил к нему в слегка неадекватном состоянии, читающемся в глазах. Казалось, «трюк» до сих пор стоял на повторе в его мозгу.
– Живой?! – прокричал Женька. Из-за перевозбуждения он не мог говорить спокойно – орал как умалишенный.
– Чё это было? – недоумевал Славик, но боялся пошевелиться.
– Фух, говорить можешь – удостоверился друг. – Сальто ты сделал, вместе со своим дорогущим велосипедом, который чудом не рассыпался в труху! – вынес вердикт Евгений.
– А я и смотрю, мутит меня что-то… – закатил глаза Славик.
– Кончай умирать! – раскисшего больного требовалось привести в чувство. – Попробуй пошевелиться и привстать. Поломанные кости не торчат? – в голосе проскользнули нотки издевательства.
– Завязывай, Жек! Щас… – округлое тело начало потихоньку усаживаться на металлический диск от «Урала».
– Сидишь на попе ровно. А теперь ногами.
Славик перестал быть лакомой добычей. Он отделался парой синяков на бёдрах, и вскоре осознал, что велосипеду досталось куда сильнее – с такой «восьмёркой» он бы втрескался в первое же препятствие на дороге и гарантированно заработал бы морскую болезнь от болтанки.
– Видал? – с грустным видом Слава крутанул колесо, которое теперь уподобилось орудию для гипноза. Друзья даже залипли на 10 секунд, пока оценивали масштаб разрушения.
– Да тут и спицам досталось… – Евгений почесал затылок.
– Угу.
– Знаешь, Слав, брошу я тебя. Ты же не пропадёшь с таким крутым великом, правда? – лицо Женьки озарилось дьявольской улыбкой.
– А моим чего скажешь, умник? Что бросил друга?
– Да, слушай, точно, мамка твоя всыплет, ты прав – Женька продолжал серию болезненных уколов.
– Мамка? Да за твоей тоже не заржавеет, от обеих ремня отхватишь! – Слава даже покраснел от натуги.
– Ладно, – Женя взял свой велосипед за руль и зашагал в сторону деревни. – Потопали домой чиниться.
– Ага, тут бестолку. И пожрать бы чего-нибудь, мы ж захватили.
– Тебе лишь бы «пожрать», инвалид.
Раздался хлопок добротного пинка, которым Славик доказал своё нормальное самочувствие после аварии, и Женька еле успел оттолкнуть обидчика, чтобы быстро вернуться к заваливающейся на бок «Десне», он не хотел есть бутерброды с дороги.
Всё-таки через полчаса провианту предстояло хорошенько послужить на благо их желудков.
Закончив трапезничать в духе уставших охотников, друзья выползли из посадок и медленно побрели по знакомым дорогам, ориентируясь на башню элеватора. Сытые, с набитыми животами, они медленно переставляли ноги под щелчки коробки переключения передач Славика, толкая своих железных коней по направлению к деревне. Солнце уже собиралось прощаться с этим днём и неторопливо окрашивало небо в янтарные цвета, на котором не было ни единой тучки. Ветер приятно обдувал мальчишек, в этом коротком походе они стали частью спокойного деревенского вечера, какие довольно часто выпадают на долю местных жителей. Огороды медленно, но приближались.
На велосипедах получилось бы добраться куда быстрее, но тогда будущая находка так и затерялась бы на полях и не подала бы тревожного знака для жителей Волхвов.
3
Путь домой оказался намного длиннее, чем думали горе-велосипедисты. Уничтоженные бутерброды, вместо того чтобы дать заряд энергии, действовали успокаивающе и медленно отправляли обоих друзей в царство дремоты. Славик всеми силами старался не клевать носом, вспоминая весёлые истории про говорящего помидора, неуловимого Джо и электрическую мухобойку, но быстро «перегорел» и стал прислушиваться к треску коробки передач. Пару минут спустя, им овладел настоящий гипноз, он совершенно забыл про «восьмёрку» на переднем колесе и завалился в придорожные кусты, подпирающие берёзовые посадки. Женька, погружённый в собственные мысли, продолжил толкать велосипед. С другой стороны, не впервой. Раз упал, сейчас быстро догонит. Поэтому его ничего не беспокоило. Как оказалось, зря.
От души покрыв велосипед словами из лексикона деда Андрея, когда тот возвращался после неудачной рыбалки, Слава, кряхтя, поднялся. Да, его товарищ не придал особого значения этому проколу – Славик вечно влипал в передряги, или, как любил говорить Женька, рукожопил. Вот и сейчас он лишь дежурно покосился на потирающего бедро рукожопа и продолжил переставлять ноги. Славику это не понравилось. Однако, больше не понравилось другое – противный гул роя мошкары, приближающейся со спины. Деревенские пацаны привыкли к комарам, слепням и прочей гадости, но эта мерзкая мелочь, облепившая рубашку, резко отличалась от обычных насекомых: обычные с виду мухи были полностью залиты мазутом, даже крылья; их писк граничил с ультразвуком; мухи прочно приклеились к рубашке – Славику сильно повезло, что по каким-то причинам у этой «живности» не оказалось зубов.