Игнат подошёл поближе, чтобы удостовериться в реалистичности очередного открытия.
Конечно, люк был армирован, причём усиленной сталью, способной выдержать слона, упавшего с вертолёта. Правда, металлу тоже досталось – наружу выглядывали небольшие вмятины, напоминающие следы ударов орудий (лап) причудливой формы. Батюшка ясно понимал, что кто-то (или что-то) рвалось в этот мир. Они бы давно смели деревянную крышку, и неизвестно, состоялся бы сейчас этот разговор – всё-таки тогда сознание Тихомира пребывало в спящем состоянии, и ему требовалось время для «растопки печки». [ВД25]
– Я ещё ни разу не видел, чтобы соленья в погребе могли так взбунтоваться! – пошутил Игнат, хотя внутри чувствовался первородный страх.
– Бьюсь об заклад, что и такую заботу о безопасности погреба ты тоже доселе не наблюдал! – подхватил волну Тихомир Иваныч.
Оба засмеялись, но в смехе чувствовалось беспокойство, которое не могла скрыть ни одна сатира.
– Тихомир… – от голоса Игната опять повеяло сталью – это что?
– Одна из привычек изгоя рунического братства, которая спасла много жизней, – блокировать подступы к дому здесь – он показал пальцем на голову – и здесь – теперь взгляд устремился на люк.
– Но как ты это предвидел заранее?
– По правде говоря, в здешней глуши я даже подзабыл про «грехи отцов», ведь иначе их и не назовёшь. Из года в год мы вели размеренную жизнь, изредка нарушая тишину разгоном шумных гостей из города. Дети, как по часам, убегали от родителей, чтобы послушать мои сказки. А когда имеешь дело с детьми, то плохие думы забиваются в тёмный угол, подальше от лучезарной энергетики непосед, прижимающихся к друг дружке возле костра. Эх, размяк старый, – дед Тихомир душевно улыбнулся. – Но, как видишь – продолжил он – про меня не забыли и предпочли вычеркнуть из собственных планов, как персонажа, способного оказать какое-либо сопротивление. С одной стороны, это хорошо, ибо помнят и боятся; но с другой – я теряюсь в догадках по части замыслов их «Ярума». Кто сейчас пробился в высшую касту? Кто диктует условия? Кто решает, когда распахивать двери Страшного суда на Земле?
– Страшного суда? То есть, ты, Иваныч, хочешь сказать, что…
–…что нам нужно собрать всё необходимое, включая содержимое церковного подвала-оружейной – по-прежнему удивляешься? – и отправиться по пути Меченого, пока тот не избавился от тела-носителя.
– Твою налево! – ещё крепче выругался Игнат! – Тогда я пошёл к себе.
– Здраво мыслишь, иральдил. Мои приготовления пройдут на иной манер и, надеюсь, запасов хватит нам обоим – распорядился старец.
– Кто? Мне не послышалось? «Иральдил»? – снова удивился Игнат.
– Напарник, собрат, отправляющийся вместе на войну, – расшифровал Иваныч.
– Давай лучше по-старому, будь другом – смутился батюшка. – Боюсь запутаться… – сказал Игнат и покинул дом деда Тихомира.
Изгой проводил церковника взглядом (тот не обернулся – добрый знак), а потом бросился к старой русской печи, много лет служившей складом различного хлама, как думали соседи, заходившие в гости. Тихомир взял в руки скребок, которым быстро снял толстый слой белой штукатурки на боку печи. По мере того, как летела белая пыль, постепенно появлялся контур потайной двери. Когда маскировка была снята, Изгой совершил странные движения рукой, закрыв глаза, и печь озарилась причудливыми символами. Через секунду символы исчезли, как и тот, кто их активировал. Приготовления начались.