Этого еще не хватало. Раздались раскаты грома и небосвод разрезала молния, как будто мечом кто-то взмахнул.
«О, боги!» Иван закрутил головой по сторонам в поисках направления, куда бежать и тут же увидел, что со стороны трассы поднялась пыль и в его сторону несется старая оранжевая колесница с надписью «Молоко» на борту.
«Странно, что за марка машины не вижу, а вот надпись читаю отчетливо».
Иван молча поднял руку, изобразив жест отчаяния, понятный всем шоферам.
«Подвезите, пожалуйста!»
В небе уже были не просто короткие всполохи-взмахи, а создавалось впечатление, что бог войны ведет тяжелый и затяжной бой с превосходящими силами противника и использованием бомбардировочной авиации.
Колымага доехала до Ивана, когда первые капли дождя, крупные как снаряды, уже начали шлепаться на дорогу, оставляя небольшие воронки. Практически сразу эти воронки превращались в слякотные лужи.
Это был «ГАЗ-66». Машина, некогда выпускаемая на горьковском автозаводе и в народе прозванная «шишигой» за безумную проходимость. Дверь шишиги распахнулась от удара ногой изнутри, одновременно с первыми ударами дождя по крыше.
— Быстро прыгай в кабину, пока не вымок до нитки… — раздался хриплый голос водителя.
Ивана не надо было уговаривать. Он уже успел получить несколько раз по затылку и поэтому практически телепортировался на сиденье рядом с водителем. Захлопнул за собой дверь и только тогда поднял глаза, чтобы поблагодарить своего спасителя, но … от удивления даже забыл что хотел сказать.
За рулем сидел морщинистый мужчина с бородой и в рясе, а на шее его болтался большой крест. На губе водителя висела помятая папиросина типа «Беломор». С трудом подавив соблазн перекреститься, Иван обвел глазами салон машины и увидел, что передняя торпеда кабины была заклеена небольшими квадратными иконками и напоминала то ли иконостас, то ли пульт управления космического корабля.
— Ну, что уставился? Батюшек никогда не видел?
— Видел, но, — Иван не нашелся что ответить, — как-то неожиданно.
— Привыкай.
«Шишига» рванула в сторону леса, вихляя по колее, как будто объезжая мины и воронки, подскакивая на всех кочках и ухабах, которые при пешем движении были практически не заметны, но сейчас жесткие рессоры бывшего военного грузовичка ловили их всех.
Ивана шатало из стороны в сторону, и он с трудом смог рассказать о том, что он потерял в поле кейс с фотоаппаратом.
— Это русалки, наверное, взяли поиграть. Завтра вернут, — бросил, как ни в чем не бывало, водитель и перебил было открывшего рот Ивана. — Подожди, ща.
«Шишига», подскочив на очередной колдобине, притормозила у развесистого дуба, стоящего на опушке леса. Одна ветка дерева, была сильно наклонена над дорогой, так что для проезда нужно была выйти и поднять ее. Рядом валялась суковатая рогатина, которой видимо подпирали ветку. Батюшка, очень ловко подхватив рясу, выбежал под дождь, обежал машину спереди, подбежал к рогатине и поднял ее, подпер ветку. Из-за шума дождя Ивану не было слышно, но потому как святой отец шевелил губами было видно, что он с кем-то разговаривает и даже протягивает этому кому-то сигарету в дупло дерева. Потом пожимает плечами и кидает в дупло целую пачку сигарет.
Когда батюшка влез снова в салон машины, он был весь промокший до нитки и ворчал себе под нос.
— Совсем обнаглела, уже пачку за проезд просит.
— Кто обнаглел? — переспросил Иван.
Батюшка вздрогнул.
— Я что это вслух сказал. — Он смущенно отвел глаза. — А не важно. Видишь какая из-за тебя свистопляска. Ты скажи там Потапычу, что теперь мы в расчете, и с него плюс один.
— Кому сказать? — не понял Иван, — Вы о чем?
— Потапычу, — повторил батюшка. — Это же он меня за тобой послал, а то бы ты до деревни и не добрался. Сгинул бы в поле не за понюх табака.
Иван немного прибалдел от такой информации. И чтобы ее переварить ему потребовалось еще немного времени. Как раз столько, чтобы машина успела объехать лес и влететь на улицу деревни.
Через мгновение шишига остановилась у дома с надписью «Библиотека».
— Тебе сюда. Давай. Там тебе все объяснят. И не забудь Потапычу напомнить про меня.
— А вы не могли бы меня на обратном пути подхватить?
Водитель засмеялся.
— Это вряд ли. Мне сейчас на ферму, молоко надо забрать после вечерней дойки для монастыря, а назад я уже кружным путем поеду. Там дорога длиннее, но спокойнее. Ты иди, иди, мил человек. И ничего не бойся. Потапыч знает что делает. Видишь и дождь уже почти закончился.