Лореул — это столица Бронды, одной из четырех стран континента. Остальные — Лагма и Серийя — являлись дружественными по отношению друг к другу и находились ближе к горам. Орочью гору и вовсе многие не считали страной. Бронда же занимала почти всё морское побережье, леса и плодородные земли были богаты на урожай, дичь и материалы. Лишь это позволяло нам поддерживать связь с Лагмой и Серийей. С нами не хотели дружить и стремиться к чему-то общему, не хотели никак политически взаимодействовать. Именно это сделало нас сильнее. Но когда началась война между брондсами и орками — никто не пришёл на помощь. Все ждали, когда они превратят нас в пыль. Потеряв большую часть сил, мы всё же выиграли. Но с того момента четко стало понятно, что мы сами по себе.
Я всю жизнь старался сделать так, чтобы Санна и мама знали другой мир. Даже после смерти отца я хотел видеть их счастливыми. Мы уехали из Лореула и жили в ближайшем от столицы лесу, где обитали лесники и большинство лекарей. Завели овец и кур, высадили огород. Я начал учиться магии и учить сестру. Мама уезжала каждые выходные в столицу и продавала сыр, молоко, плетеные корзины, амулеты, которые я мастерил вечерами в беседке рядом с домом. Мне казалось, что так жить — это спасение, покой, который очищал нас от прошлого и спасал перед будущим, но я просто бежал на месте, и вскоре мы всё же вернулись. Нам пришлось. Больше всего я винил себя за то, что дразнил их. Говорил, что всё наладится, словно кости кидал изголодавшим псам.
— Санны до сих пор нет, — неспокойно пробурчала мама, когда мы вернулись наконец домой. — Чует мое сердце неладное.
Каждый вечер они с Санной готовили вместе ужин, весело щебеча о прошедшем дне. Сегодня мама особенно переживала из-за того, что совсем недавно в городе были орки и они могли прятаться, намереваясь нанести очередной удар. Но я знал, где сестра могла быть. И это в очередной раз било по голове, словно молотом.
Я потрепал Бет за уши и сам обеспокоенно уставился в окно.
Огни на башнях празднично моргали, золото-бордовые флаги болтались, будто ленивые ветви ивы. Во дворце двойное празднование, а я не смогу успокоиться, пока Санны нет дома. У простых людей радости и переживания более приземленные, лишенные дум о великих свершениях. Но оно и к лучшему.
— Пойду посмотрю на улице. Вдруг она уже пришла, — говорю маме, накидывая на плечи потрепанный плащ.
Пыль над городом осела, дышать стало легче. Повсюду слышны рокот саранчи и смех людей, которые ручейком текут по улице в пьяном угаре. Праздник. Мы снова одержали победу. Сколько их уже было? Я сбился со счета. Да и хотелось ли мне считать? Шла война, к которой я не хотел иметь никакого отношения. Но она катком проходилась по нам каждые полгода, не давая возможности оправиться, и так из раза в раз. Оставалось лишь жить в предвкушении очередного сражения и получать удовольствие от еды и мимолетных спокойных вечеров в мирное время.
Бетти убежала вперед, и я вскоре услышал её лай. Хотелось верить, что Санна не там, где я думал. Но предчувствие в очередной раз меня не обмануло.
— Бет! Бетти! — зову собаку, которой и след простыл.
Ноги устали ждать. Решаюсь идти на поиски теперь уже не только Санны, но и Бет.
Перекинув ногу через ограждение из кустов, я оказался у болота, которое тихо и мирно спало. Здесь пахло сыростью и травой. Приятный аромат, особенно для знойного Лореула.
— Эх ты, — вздыхаю тихо. — Мы искали Санну, а ты куда меня привела?
Собака сидела возле позеленевшего могильного камня отца, на котором красивыми буквами вырезано его имя. Я потрепал собаку за мохнатые уши, и та довольно высунула язык, тяжело дыша. Это место не вызывало во мне жалости или скорби. Наоборот, оно осушало и скручивало, заставляя чувствовать себя без преувеличения мертвым.
— К Санне и привела, — услышал я влажный голос сестры.
Она сидела недалеко от камня, поджав к себе ноги. Лунный свет позволил мне увидеть её заплаканное лицо. Нечасто можно увидеть такое, разве что только после очередной бойни. Каждый раз я чувствовал себя дураком. Неужели не могу ничего сделать? Мало стараюсь или делаю лишь хуже?