— Мама волнуется, а ты тут сидишь. — Я присел рядом, уставившись на имя отца. — Ты как всегда. Что за дурные привычки? Пожалела бы мать.
— А я и не говорила ей никогда. Как и тебе. Так что нечего ругать меня. Ничего плохого я не сделала, — снова тихо всхлипывает.
— Я и не говорил такого, — недовольно бурчу. — Просто беспокоюсь, как и мама. Ты же уже не маленькая, должна понимать, каково это. Тем более могла сказать хотя бы мне, если хотела побыть одна.
Она не отвечает. Смотрит виновато в сторону и молчит. Опять. И я не знаю, могу ли лезть к ней в душу? Могу ли обнять? Вдруг сделаю лишь хуже? Что я за брат такой, который боится собственных чувств и понятия не имеет, какая помощь ей нужна? Это изо дня в день терзает. Мне не удавалось еще и раза побыть для нее кем-то вроде друга или отца. Я совершенно бесполезен.
— Я скучаю. — Санна вытирает влажный нос о колено. — Он не был воином, не умел сражаться и был добряком. Умер по глупости, а мог помочь многим людям. Как делал это до войны.
Я кривлюсь от осознания того, что не знаю, как ответить ей. Очень неловко.
Когда папа умер, Санне было всего девять. Она была больше похожа на маму. Бледнолицая, с карими глазами и жидкими волосами. Сутулилась, любила болтаться с ребятами на улице, не любила девчонок. Она была беззаботным ребенком, простой и веселой, вечно требовала внимания и донимала меня. По этой причине отец подарил ей Бетти, и это стало тем, что сделало Санни счастливой на некоторое время. Теперь этот пес как бельмо на глазу. Теперь он больше времени проводит со мной и радостно приветствует Санну, которая игнорирует его уже несколько лет.
Может показаться, что я черствый и совсем не расстроен, но я давно отвык поддаваться печали и грусти. Банально нет на это времени. На мне лежала большая ответственность, я был строг, прочен и требователен, но одновременно старался сохранить в себе легкость. Иногда лишь злился на то, что никто не ценит того, что делаю. В Лореуле мало работы, которая была мне по душе, и после призыва я пошёл в помощники. Мы вернулись в столицу в военное время, когда король призвал всех молодых людей на службу. Успехи и способности меня не волновали, я старался лишь для семьи. Война многому меня научила и многое отняла, включая свободу.
Моим главным страхом было потеряться и прогнуться под натиском обстоятельств. Я боялся, что война, развязанная дураком королем, сломает нас и придется сдаться в стадо страха, безнадеги. Но Санна была другой. Она хотела привыкнуть и влиться в эту атмосферу. Ей казалось это постоянством. Таким она видела спасение для всех нас.
— Мы молодцы, Санна. — Я улыбнулся, потрепав её за волосы, от чего дико заволновался. — Нам ведь ничего не стоит уехать, нужно лишь подождать…
— Говен, — перебила меня сестра. — Проблема не в Лореуле, а в нас. Мы должны научиться жить здесь.
— Ты действительно этого хочешь? — обеспокоенно смотрю на Бет, которая бродила вдоль болота.
— Я устала. Думаю, что мама тоже. Нужно перестать грезить о несбыточном и приложить усилие на благо спокойствия в мире, в котором мы родились и где приходится жить. Наш мир — это Бронда, а не воздушные замки.
Сестра поднимается с земли.
— Это лишь часть мира, Санна. — Я чуть ли не умолял её. — Вспомни, о чем ты мечтала пару лет назад. Ты не обязана свыкаться с тем, что происходит. Ты вправе делать выбор.
— Я его сделала, Говен, — усмехается сестра. — Проблема лишь в том, что ты не хочешь его принять, тем самым терзая себя. Мы разные, пойми это уже, наконец.
Она уходит, оставляя за собой след горечи, отчего я хмурюсь. Знаю, о чем она говорит.
Я действительно хочу вырваться из плена. Для меня этот город — тюрьма, клетка из воспоминаний, людей и рамок, войны. Знаю, что способен на большее и могу жить так, как хотел бы. Мне всю жизнь не хватает лишь веры. Даже отец в меня не верил, смотрел с улыбкой и гладил по голове, а в глазах блестело беспокойство. Почему я всегда всем кажусь бедным? Я не знал. Может быть, мои мечты действительно несбыточны, но прийти к этому хочу лишь сам, а не с подачи других.
— Говен… — тихо и обеспокоенно позвала меня мама, когда я вернулся домой вслед за Санной.
Молча улыбаюсь и прохожу мимо столовой, направляясь в свою комнату. Я не должен делиться с ней всем этим. Я так чувствовал. И не исключено, что ошибаюсь.