Я не мог знать, что он чувствует ровно так же, как и он не мог знать о моих чувствах. Но почему-то мне казалось, что имею право его судить. Хотя, что я мог знать о той самой первой встрече с орками? Возможно, что он даже врёт.
— Я нашёл Самбора маленьким у стен Лореула. Он показался мне ещё не знающим обо всем том, что происходило между орками и Брондой, и я не ошибся. Его выбросили, словно балласт, который лишь утяжелял палаточный лагерь орков. Пришлось вырастить его как человека. Мало кто думал, что здесь кто-то живет, а гостей у меня не бывало. Мы тихо и мирно жили здесь и по ночам ходили на охоту в Лореульский лес, набирали воду в реках и собирали ягоды. Часто оставались в лесу ночевать.
— Безумие. Ты думал только о себе всё это время. Нашел себе новую отраду в жизни и тихо-мирно жил здесь, как растение. Лишь бы жить. Кто-кто, а моя мама уж точно поняла бы тебя и никогда не осудила бы.
Самбор ухмыльнулся и закинул в рот последний орех. Он меня невероятно сильно напрягал и одновременно манил своей таинственностью. Орк насмехался всем своим видом и был уверен, что имеет на это право. Он был как… Он словно был мной.
— Да, наверное, — не стал спорить старик. — Но сейчас это тебе на руку. Я знаю, что у тебя на уме и в сердце, что так жестоко ломает мысли каждую ночь.
Я нахмурился:
— Что это значит?
— Мы с твоим отцом любили наш край и столицу, мы застали добрых королей и их мудрых советников. Те времена, когда в Лореул пытались попасть со всех частей мира. Твоя мама родом из Серийи и переехала с родителями в десятилетнем возрасте на север Лореула. В одной из академий она познакомилась с Волибором — твоим отцом. Там же и со мной. Мы вместе окончили академию и ушли каждый в свои сферы: я — к магам, твой отец в армию, а мать — в лекари. Ты был еще маленьким. Потом появилась Санна. Твоя мать невероятно сильно ревновала её к моей жене, Журри. Бронда была теплой и заботливой к нам. Поэтому я хочу снова увидеть её в свете теплого солнца, в былом рассвете. Хочу перестать чувствовать перед ней вину.
— А я здесь при чем? Хочешь с помощью меня развязать еще одну войну или что-то вроде того? — ухмыляюсь, пытаясь не показывать, насколько переполнен эмоциями.
Я мало что знал о прошлом мамы и папы. После смерти отца я блокирую в себе желание узнать хоть что-то. Кроме как от мамы, этого не у кого было узнать, и я не хотел трепать её раны. Но иногда мне казалось, что она очень сильно хочет поговорить, а я боялся. Должно быть, не совсем понимал, что ей нужно для успокоения. Или в очередной раз хотел стать самым сильным из них.
— Разве можно подумать, что я желаю тебе зла?
— Я не знаю, — смотрю на лиловые лепестки в чае. — Я слишком давно ни на кого не полагался. Хотя это, наверное, моё самое большое желание. Иметь кого-то близкого по духу.
— Они есть, Говен. — Лекарь указывает на Самбора. — На его родине.
Я смеюсь и делаю глоток чаю. В груди всё дрожит от возбуждения.
— Тебя хоть как зовут, старик?
Он потирает седую бороду.
— Деян.
Киваю молча, наблюдая за кружащимся чаем в кружке.
— Не совсем понимаю, чего ты хочешь от меня, — говорю, вставая из-за стола. — Но мне есть кем рисковать, поэтому все эти авантюры против орков без моего участия. Это не моя война, и терять в ней кого-то снова не хочу.
— Также есть и те, ради которых ты должен взяться за это. — Его слова заставляют меня остановиться. — Никто, Говен. Никто, кроме тебя, не сможет. Поверь, я знаю. И знаю очень много. Я не прошу тебя верить всему. Просто откликнись на зов своего заспанного сердца и взгляни на мир иначе, через нас. Через прошлое, сын Волибора…
Мне кажется, будто то, о чем я мечтал, предстало передо мной в образе чего-то пугающего. Или я внезапно оказался не готов к переменам, о которых грезил весь свой осознанный возраст. О которых говорил отец. Я и правда оказался не готов к переменам. Обманщик и притворщик, человек, который способен только мечтать и не идти вслед за возможностями. Таким я был всегда.
— Извини, старик. Выходит, и правда не вправе судить тебя. Мама была бы рада тебе… Это и убивает во мне веру к тебе.
Удивительно, как быстро закончилась ночь. Я ушел молча, заметив, что уже восходит солнце. Солнце над новой Брондой, которая мне незнакома. Что-то надвигалось, и я знаю об этом. Я был тем, от которого якобы многое зависело. Но был ли в силах им помочь и помочь в чем? Трус. Лишь в голове у себя думал, что могу что-то поменять.