— Не знаю, откуда ты узнал о нем, но Деян давным-давно уехал из Лореула и никогда здесь больше не появлялся. Да я и не собиралась тебе врать. Удивлена, что ты спрашиваешь о нём. Ходили слухи, что он и вовсе умер вместе с твоим отцом, в первой войне.
Она отставляет сковородку подальше от огня и садится за стол. Вытирает руки о тряпку.
— А что, если он всё это время жил здесь?
— Говен… — Мама была в смятении и быстро глотала болезненные эмоции прямо у меня на глазах. — Боюсь, это лишь воспоминания отца, сны. Дар, который ты унаследовал, воспроизводит в твоей голове наше прошлое, не зацикливайся на этом и не фантазируй. Это лишь прошлое.
Мне были неприятны эти слова. На нашей улице я считался местным дурачком, который, бывает, говорит о том, чего ему не говорили. Талантом это назвать сложно, да и пользоваться им я не умею. Очень путает, но иногда кажется полезным. Благодаря этим знаниям я здорово преуспел в академии и мог теперь без проблем попасть в любую мастерскую Лореула.
— А если я докажу тебе, что это правда?
Мама смеется и берет мои ладони в свои. Они тёплые и пухлые. Даже отдаленно я чувствую запах оливкового масла и трав, что ежедневно мама продает по утрам на площади.
О чем я вообще говорю? «Ты собрался отвести ее к этому старику? О чем ты только думаешь, Говен?» Будь я хоть немного терпеливее и умнее, не стал бы начинать весь этот разговор. Но теперь уже тормозить поздно. Есть риск стать дурачком и в глазах собственной матери, которая никогда не скажет о своих подозрениях.
— Боюсь, у тебя не получится. Однажды я получила письмо от Лии. Она писала нам из солнечной Серийи и сообщила, что ее отец умер. Его скелет нашли в Лагманском лесу, по жетону на груди определили, что это действительно он. Останки Деяна Рогнед отправили в Серийю, чтобы похоронить там, где к нему смогут приходить. Больше писем не приходило…
— Старый дурак, — засмеялся я. — Совсем свихнулся там со своим Самбором!
Мама удивилась и одновременно нахмурилась. На ее лбу появились морщинистые волны.
— Откуда ты…
Я резко подскочил.
— Был вчера у него дома и разговаривал с обоими. Если не веришь — пойдем к нему, и всё увидишь! — внутри вспыхнуло небывалое возбуждение, и слова матери просто-напросто вылетели из головы.
Я потащил мать к дому Деяна почти насильно. Она оборачивалась на мимо проходящих людей и виновато кивала. Ей всегда была важна репутация нашей семьи, она знала, как сильно важно это для Санны, а я вечно ставил их в неловкие ситуации. Но в этот раз мне нечего было бояться, я наконец не чувствовал себя одиноко после появления Деяна и Самбора. Наверное, это и пытался донести до меня старик.
— Говен, прошу тебя, давай вернемся домой, — кряхтела мама, когда мы пробирались через шиповник, который кусался и цеплялся умоляюще за одежду.
— Куда подевался пес? — удивляюсь, увидев совершенно пустую будку возле крыльца.
Я еле открыл внезапно просевшую дверь и оказался в заброшенном доме, в котором будто никто и не жил несколько лет. Крысы стайками разбежались по щелям, опрокидывая всё на своём пути. На кухонном столе покрылись от влажности мхом посуда и книги, на полках запылились стекляшки и бегали выгнутые жуки, поедая суетливых муравьев. Всё в этом доме пропахло сыростью, сквозь пол прорвались шиповник и корни дворового абрикоса.
— Не может быть, — бормочу, поглаживая паутину у себя над головой.
Коснувшись ветхих перил, я понял, что мы первые, кто побывал здесь за много лет. Чувство стыда и непонимания захлестнули меня. Сейчас даже я сам был в себе глубоко разочарован и вот-вот готов был смириться с разогнавшейся умалишенностью.
— Не знаю, как ты узнал и насколько много знаешь, — произнесла мама, протягивая мне детскую кофточку. — Но мне давным-давно пора забыть о них. Я больше не хочу ворошить прошлое. Они заслужили покой, а мы должны принять их отсутствие. Извини, что так мало говорила с тобой. Видимо, это воспитало в тебе что-то, что терзает тебя.