Таннари пришлось силой убрать руку Аники с шеи, чтобы получить доступ к пуговицам рубашки. Разобравшись с ними, он переключился с поцелуями на шею. Получив возможность свободно вдохнуть недостающий воздух, Аника вернула часть трезвого мышления. Прибывая, словно в дурмане от его ласк, смогла заставить себя заговорить.
- Что ты делаешь? – спросила Аника дрожащим голосом, отдышавшись.
Осколки разума кричали в ней, что это неправильно. Что она не может быть с ним. Как бы красив и мил не был, он оставался совершенно чуждым существом, с которым у нее не должно быть ничего общего. Он сам постоянно напоминал, что люди для него - низшие существа. И с самого начала предлагал забыть о нём, когда расстанутся. Далекий внутренний голос призывал остановить происходящее, пока не зашло слишком далеко, чтобы потом не страдать болью сожалений. Но как же это сложно, когда он с нежностью прикасался, а его мускулистое тело властно придавило ее, цепляющуюся за него, словно за спасательный круг. И с каждой минутой силы на сопротивление таяли все быстрее.
Таннари, расстегнув рубашку, целовал ее шею, плечо, спускался ниже.
- Целую тебя, - ответил он, не отрываясь от поцелуев и не понимая сути глупого вопроса.
- Целуешь человеческую особь? – с обидой спросила девушка.
- Я же тоже человек. Когда не на четырех лапах, - проворчал оборотень, продолжая целовать.
Бессмысленный разговор вызвал раздражение. К чему вспоминать прошлое, когда все так хорошо складывается в данный момент? Она казалась такой сладкой, что он не желал останавливаться. Ни одна женщина прежде не имела для него такого вкуса. Может, потому, что она человек? Или потому что долго просидел взаперти? Ответа он не находил.
- Но ты же сказал, что не должен так делать в отношении человеческой особи, - напомнила Аника уязвлено.
И в тайне надеясь, что он сам оттолкнет, если забылся. От его горячего дыхания на коже разум заволакивало пеленой страсти. Пальцы ласкали кожу, вырисовывая дивные узоры.
- Я имел в виду - кусать, - последовал ответ.
И она почувствовала, как в плечо впились клыки. Осторожно и нежно. Вздрогнула от этого прикосновения, вспоминая прошлый раз, но по телу прокатилась только приятная дрожь.
- Все же это неправильно, - выдохнула Аника, теряясь в его объятьях.
Таннари неохотно отвлекся от поцелуев и ласк и приподнялся на локте. Аника лежала расслабленная в его руках, и он взглянул на нее сверху. Раскрасневшаяся, взъерошенные волосы, затуманенный взгляд. Телом она принадлежала ему, но разум сопротивлялся.
- В сообществе оборотней связываться с человеком считается дурным тоном, - непринужденно ответил он. – Но, как ты заметила, я не привык подчиняться правилам. И мне все равно, что они там скажут. Я стремлюсь получить все, что пожелаю вопреки правилам.
Вот оно что, заполучает, что хочет. Его высказывание вернули Анику в реальность. Возникло подозрение, что он хочет воспользоваться ею, чтобы разбавить свое скучное пребывание в заточении, раз другие девушки вне досягаемости. Аника резко оттолкнула парня, чтобы выбраться из-под него, и повернулась набок. Поначалу он отпустил, позволяя вырваться из объятий, опасаясь, что опять напугал. Но что-то внутри рванулось, требуя остановить ее и не упускать, иначе больше не вернется. И он вновь удержал, обхватив впереди одной рукой за талию.
- Куда же ты?
- Отпусти, - жалобно произнесла Аника.
Он прижался к ее спине, продолжая удерживать рукой, поддавшись навязчивому голоску, что шептал: «не отпускай». С запозданием дошел двойной смысл сказанных слов.
- А если нет? – его губы коснулись ее уха, обжигая теплым дыханием.
- Что же, я бессильна против тебя, - тихо произнесла она, расслабившись в его хватке.
Аника поникла, осознавая, что вовсе не в физических силах дело. Стремление к нему такое сильное, что едва хватило воли, чтобы оттолкнуть. Подпитывая свою борьбу обидой и страхом, она переломила себя и вырвалась из желанных объятий. Однако если он продолжит наступать, то сломит всякое сопротивление. Но он без возражений отпустил. Не хотел, чтобы думала, будто посмеет применять к ней силу. Высвободившись, Аника встала.