- Пожалуй, хватит с меня по жизни и без того достаточно совершенных ошибок, - расстроено проговорила она, - не хотелось бы, чтобы и ты был в их списке. Хотя нет, - обернула к нему, - ты уже там числишься. С того момента, как я впустила тебя в дом.
- Значит, я твоя ошибка, - обиженно проговорил Таннари, садясь на диване. – Почему?
- Связи с оборотнями трудно назвать чем-то правильным, - ответила Аника.
- Разве это так мешает?
- Ты оборотень! – воскликнула она. – По-моему, этого более чем предостаточно.
- Но я же игнорирую то, что ты человек, - заявил он и с улыбкой добавил: – И всего пару минут назад тебя совершенно не беспокоило, что я оборотень. Сама вцепилась в меня, как клещ.
Несмотря на улыбку, в душе ее слова отозвались горечью. Та страсть, с которой она отвечала, не могла быть поддельной. Может, опять испугалась или все же обиделась?
Аника смущенно отвернулась. Так и хотелось высказаться, что поразвлечься с ней не выйдет.
- Может, ты заколдовал меня, - растерянно буркнула она.
- Выдумывай, что хочешь, но подобных магических способностей у нас нет, - угрюмо ответил Таннари, понимая, что она ищет оправдания себе. – Мы лишь способны чувствовать ответные чувства.
- Ты забылся, - проговорила она, застегивая рубашку, - что люди ниже вас по развитию. Извини, но между нами не может быть ничего общего. Ты оборотень. Следующий раз ты меня загрызть можешь.
Аника пыталась настроить саму себя против него, но выходило неважно.
Ее безосновательные обвинения задели за живое. Таннари резко поднялся с дивана.
- Я хоть как-то причинил тебе вред? – требовательно спросил он, глядя на нее.
Он был осторожен с ней, как мог. Ни к одному человеку он так не относился, а она обвиняет в кровожадности. Подобное цепляло волчью гордость. Глупая девчонка не замечала или не хотела замечать, как по-особому он к ней относится.
Избегая зрительного контакта с парнем, Аника застегнула рубашку и направилась к двери.
- Если не причинил, - она обернулась к нему, - то это не гарантия, что в дальнейшем не навредишь.
- То, что я теряю над собой некоторый контроль, - попытался оправдаться Таннари, - не значит, что я всегда такой. Это все из-за чертового заклинания.
В ее словах имелась доля правды. Он не мог предвидеть, как будет его поведение в дальнейшем. Но оправдания перед человеком заставляли чувствовать себя глупо, однако от чего-то не хотелось, чтобы она воспринимала его, как зверя. И он готов сделать что угодно, лишь бы доказать, что неопасен для нее.
- Я тебе не ровня, - с горечью произнесла Аника. - Так что лучше даже не пытаться что-либо начинать. Мы слишком разные. Сам же говорил, что по окончании этой истории лучше забыть обо всем. Найди себе другую игрушку.
Таннари устремился к ней, желая остановить.
- Аника...
- Пожалуйста, - она вскинула руку, призывая не приближаться и не продолжать этот разговор. – Не нужно делать мне еще больнее.
После она ушла из гостиной. Таннари хотелось броситься за ней, схватить и не отпускать, но человеческого благоразумия хватило, чтобы не делать этого. Этим бы только напугал еще больше, оттолкнув от себя. Она ясно дала понять, что для нее он монстр, зверь, и еще думает, что с ней играет.
Таннари вернулся на диван, раздумывая над ее словами. Он и допустить не мог, что человеческая девушка вызовет неуемную бурю эмоций и чувств. Даже звериная сущность притихла, не давая о себе знать с момента контакта с ней. За время, проведенное вместе, он по-настоящему привязался к ней. И был не против развития этих отношений, но, похоже, она не пожелала продолжать, абсолютно не воспринимая его всерьез.
***
Укрывшись в своей комнате, Аника не знала, как дальше смотреть ему в глаза. Она оттолкнула его, когда он сам предложил сблизиться. Если бы только он был человеком... Это так больно отзывалось в сердце, что хотелось рыдать во весь голос. Хотелось вернуться к нему, признаться, что так не думает, что во всем виноват страх… Однако не станет так делать. Нужно сохранить толику разума хотя бы в этом. Не настолько она обезумела от чувств, чтобы так поступать. Необходимо действовать взвешенно и обдуманно, как и полагается взрослому человеку, а не как глупому подростку. Ничто не могло принести столько боли, как любовь. Но любую боль можно же пережить. И Аника настроила себя на то, что справится с этим и забудет его. Это всего лишь глупые чувства, и от них не зависит жизнь. Она не поддастся ему лишь потому, что испытывает глупое влечение. Не за что не позволит порадовать его надменное высокомерие. Не станет одной из тех, кто безоговорочно падает в его объятьях, как он любил рассказывать.