Дэш входил в нее глубоко и со всей своей мощью. Его дыхание стало лихорадочным. Он сильнее сжал ее бедра и изменил угол проникновения, вынуждая Элизабет закричать от ненасытной похоти. Дэш распалил в ней огонь, угрожающий спалить разум в то время, пока он растягивал лоно, заполняя до предела перед очередным отступлением, только чтобы снова оказаться внутри.
Пламя пронеслось вдоль позвоночника Элизабет, и все искры удовольствия сосредоточились в лоне, заставляя извиваться всем телом. Каждый раз, когда Дэш входил в нее, то ее киска резко сжималась, намекая на то, что Элизабет была на грани оргазма, и это осознание заставило его громко застонать.
В ее лоно выплеснулось еще немного шелковистого предсемени. Дэш увеличил частоту и глубину проникновения, и Элизабет закричала под ним, извиваясь и поддаваясь на встречу, все крепче стискивая член мышцами влагалища. Они боролись за господство даже сейчас, чтобы посмотреть, кто из них первым доведет другого до края. Посмотреть, кончит ли Элизабет или все же Дэш потеряет последнюю каплю и так находящегося на грани контроля. Элизабет была полна решимости победить.
Когда он в очередной раз погрузился в нее, то она напрягла мышцы влагалища, массируя его плоть, на что Дэш возмущенно зарычал и отстранился, борясь с ее хваткой. Элизабет же сражалась с собственным оргазмом, осознавая, что если кончит раньше, чем он потеряет самообладание, то проиграет в этом противостоянии. Она должна была научиться удовлетворять его потребность, чтобы Дэш не боялся взять ее так, как желал, чтобы он мог с гордостью называть ее своей женщиной, своей парой. Ей нужно было доказать, что она была в состоянии принять все грани его натуры, и они действительно были для нее важны.
— Жестче, — закричала Элизабет, но он продолжал размеренно вколачиваться в нее, словно если увеличит темп, то это его просто убьет. — Будь ты проклят, Дэш. Трахни меня как можно жестче. Немедленно.
Она поддалась ему навстречу, не позволяя отстраниться, поглаживая и разминая член своими мышцы так же, как и он массировал руками ее бедра.
— Элизабет, — простонал он, практически задыхаясь. — Боже, детка. Я не хочу причинить тебе боль.
Она изо всех сил старалась удержать его внутри себя, поэтому поддалась назад, вынуждая Дэша войти еще глубже, и стиснула свои мышцы настолько сильно, насколько вообще могла. И ощутила, как мужчина напрягся и еще крепче вцепился в ее бедра, задрожав всем телом.
Элизабет начала двигаться, заставляя Дэша входить в нее глубже, затем протянула руку под своим телом и стала ласкать тяжелый плотный мешочек под основанием члена, услышав при этом сдавленный стон, свидетельствующий о том, что Дэш, наконец, потерял все оставшееся самообладание.
Он начал вколачиваться в нее жесткими, глубокими и быстрыми ударами, выплескивая еще больше предсемени, чтобы расслабить отчаянно напряженные мышцы киски, которая до сих пор плотно стискивала член. Элизабет была на грани оргазма. Он нарастал в ее лоне и охватывал все тело, пока она лежала под Дэшем и выкрикивала его имя из-за переполняющего удовольствия
— Боже. Элизабет… — он глубоко вонзился в нее, находя свое освобождение, и Элизабет ощутила изменения, происходящие с ним.
Сильное давление, образование узла вдоль всей длины члена, который растянул ее и запер эрекцию в гладких мышцах киски, вынуждая Элизабет тоже последовать за Дэшем в пропасть. Из ее горла вырвался крик, и она ощутила резкие выплески в лоне, которые наполнили ее плодовитым семенем, вынуждая задрожать и вновь взорваться в освобождении.
Казалось, это никогда не закончится. Элизабет рухнула на мат, а Дэш последовал за ней, все еще находясь в ее лоне, запертый в содрогающихся мышцах киски. Они оба дрожали от каждого сильного выплеска его спермы.
Пот покрывал их кожу, и они оба до сих пор пытались отдышаться. Дэш лежал рядом, сжимая зубами ее плечо, в которое вцепился в момент кульминации. Он все еще стонал каждый раз, когда семя выплескивалось в лоно.
Наконец, спустя несколько долгих минут, Элизабет ощутила, как оттек начал спадать, и Дэш стал выходить из плотно сжатых мышц, задрожав еще сильнее и застонав. Затем он упал рядом с ней, пытаясь отдышаться и успокоить дрожащее тело.
— Нужно было отшлепать тебя гораздо сильнее, — выдохнул он и посмотрел на Элизабет с грустной улыбкой. — Я мог причинить тебе боль, Элизабет.
Она слабо рассмеялась.
— Да ну, ты бы никогда мне не навредил. А «мог бы» не считается.
Ее глаза оставались закрытыми. Черт, она устала. Устала настолько, что засыпала там же где и лежала. Элизабет позволила себе расслабиться и ее поглотила тьма, Дэш все еще находился рядом, утешая и защищая. Ее тело пресытилась, а разум, в данный момент, обрел покой. Сочетание этих чувств отправило ее в глубокий спокойный сон.
Глава 24
Дэш разбудил и потянул Элизабет в душ. Заведя женщину в кабину, он включил воду и тщательно вымыл ее с головы до ног, вызвав при этом у нее недоуменный взгляд. Будто ее никогда никто не купал. Невзирая на соблазнительные формы, ее тело было подтянутым, с хорошо развитыми мышцами. Для Дэша Элизабет являла собой само совершенство.
На ее выбритой киске вновь начали расти мягкие волоски. Это не беспокоило Дэша, но он знал, что, скорее всего, они доставляли женщине дискомфорт.
— Мыло или детское масло? — Дэш опустился перед ней на колени и развел ее ноги, проводя мыльной мочалкой по нежной плоти и чувствительному клитору.
— Что? — она покачала головой.
— Ты бреешься с помощью мыла или детского масла?
Элизабет покраснела и прочистила горло.
— Масло. Много масла. Но я могу и сама сделать это.
Во взгляде Элизабет вспыхнула паника, когда Дэш потянулся к полке, встроенной в стену душевой и взял бутылку масла, которую привез специально для нее.
— Тихо — резко шикнул он. — Я постоянно брею свое лицо, так что смогу поухаживать за одной маленькой киской.
Быстро смыв с их тел пену, Дэш выключил душ, насухо вытер себя и Элизабет, а затем положил пушистое полотенце на сиденье унитаза.
— Сядь, — подтолкнув девушку, он вновь встал перед ней на колени. Дэш понимал, что выполнит эту работу очень быстро. Ведь его член снова затвердел. Намазав густое масло на губы ее киски, он начал брить шелковистую кожу, в очередной раз поражаясь, насколько она была нежной. Когда Дэш закончил, то повторно нанес на ее плоть масло, чтобы успокоить выбритую кожу. За все это время они не произнесли ни слова. Элизабет, молча, наблюдала за тем, насколько Дэш был сосредоточен на работе, она покраснела из-за позы, которую ей пришлось принять, чтобы мужчина мог беспрепятственно добраться до ее киски. Элизабет точно станет его погибелью. Дэш донес девушку до кровати, уложил и устало лег рядом, притягивая ее в свои объятия. Эта женщина обладала властью над ним, а когда Дэш осознал, насколько глубоко она забралась в его душу, то сильно удивился.
Ничто не могло сравниться с теми ощущениями, что охватывали его, когда они занимались любовью. Дэш входил в нее настолько глубоко, что чувствовал, как плотно его стискивали стенки ее лона. Пока член Дэша набухал и обильно орошал семенем ее матку, казалось, киска Элизабет идеально растягивалась под его размеры. Мужчина никогда не испытывал ничего подобного. Сколько бы он не пытался игнорировать оттек, тот сметал весь его контроль, вынуждая задыхаться от мучительного удовольствия. И теперь, мужчину одолевал вопрос — какого черта он будет делать, если с ней что-нибудь случится. Ведь Дэш собирался отвести ее в самую гущу боевых действий. В этом аду Элизабет могла умереть, но только личное участие могло успокоить бушующую в ней ярость. Дэш переживал за женщину, ведь даже если он сумеет сохранить ей жизнь, то хладнокровное убийство Грейнджа может слишком сильно на ней отразится.
Элизабет не была убийцей. Дэш понимал, что при необходимости она обязательно себя защитит, а в экстренной ситуации даже убьет. Знал, после того, что Элизабет довелось пережить при столкновении с Грейнджем, ни один другой мужчина не сможет отговорить ее от этого рискованного шага. Будущее ублюдка напрямую зависело от ее милости. Благородности. Дэш бы никогда не осудил Элизабет за смерть гангстера и все же он беспокоился о том, как она будет себя чувствовать после этого. Впрочем, он предупреждал, что этот груз ей придется нести в душе всю оставшуюся жизнь. Дэш глубоко вздохнул при этой мысли.