Ольга, маленькая предательница, чмокает его в щеку, и:
-Ма, давай поставим цветы в вазу!- и уверенно топает на кухню. Я провожаю ее взглядом. Все-таки психика детей подстраивается под любую ситуацию. Для нее этот огромный серб стал частью ее жизни. И она воспринимает его как само собой разумеющееся. Мне бы так.
-Милош,- шиплю я на него.
-Алиса,- перебивает меня, глядя сверху вниз,- лучше бы было, чтобы Ольга простыла?
-вы могли вернуться домой и переодеться!
-Святой Николай Угодник,- закатывает синие глаза.- Я просто купил Оле все, что нужно.
-Я сама решу, что ей нужно!
-Видит Бог, я не хотел.- громко, сквозь зубы шепчет серб и одним движением подхватывает меня на руки, усаживая на локоть одной руки, поддерживая за попу второй, утыкаясь лбом в мой лоб.-Я задолбался смотреть на тебя сверху. Шея болит,- доверительно сообщает мне,-Поэтому вариантов у тебя немного. Или таскать с собой табуретку, чтобы мы могли говорить , глядя глаза в глаз друг другу, или же буду носить тебя вот так!
Молчу, наблюдая за резкой переменой цвета его глаз. Только что они были светлосиние, а теперь потемнели почти до черных.
-Алиса!- чуть подкидывает меня, словно я пушинка, и я вцепляюсь пальцами в его плечи. Да, я боюсь высоты!
-А?
-Бе!-не выдерживает Вукович и рявкает мне в губы почти.-Выбирай, говорю! Или табуретка, или я!
-В смысле?-я не совсем понимаю, о чем он говорит. Какая связь между ним и табуреткой?
-Лять, Алиса!- он вглядывается в мое лицо и, кажется, забывает дышать.
-Милош, отпу....- не успеваю договорить, как он целует меня. Нежно, аккуратно, словно не решительно. А я, все так же вцепившись пальцами в широкие плечи, отвечаю! Таким нежным, умелым губам нельзя противиться. Все, оборона и репутация Добрыниной пала.
-Ма, па, ну вы где?- кричит Ольга с кухни.
С трудом отрываемся друг от друга. Мои пальцы дрожат, стискивая его куртку. А он опять утыкается мне в лоб, и дышит тяжело, надсадно. Я дышу так же. Словно оба бежали марафон.
-Моя,-шепчет мне прямо в припухшие губы,- Моя, слышишь?
-Пусти,- упираюсь руками в мощную грудь, стараясь оттолкнуть его.
Нехотя разжимает хватку, и я медленно сползаю вдоль всего его тела, прекрасно ощущая не хилую такую эрекцию.
Обхватил мое лицо своими огромными лапищами, вгляделся пристально в глаза:
-Моя, слышишь?-снова повторяет, будто в первый раз я не расслышала.
Игнорирую его, как и то, что называет мою Ольгу «нашей» дочкой, и то, что Оля к привычному «ма» добавляет непривычное уху «па». Давно ли Оля называет серба папой? И почему этот факт меня не беспокоит так сильно, как должен?
На кухне ставлю Олин букетик в вазочку. Дочка довольна и требует поставить букет на стол. Пока занимаемся букетом, Милош тащит из ванны полное ведро воды для моего букета. На стол его, конечно не ставим, а определяем ему место на подоконнике. Потом эти двое, Милош и дочка, моют вдвоем руки, и садятся за стол. А я наливаю им суп с фрикадельками. Дружно стучат ложками. Милош- большой, Оля- десертной, наворачивая суп из небольшой тарелочки. Надо же! В компании с Вуковичем моя привередливая доченька готова есть даже ненавистный ей суп.
-Кто ты и куда дел мою дочь?- шепотом спрашиваю Милоша.
-А мы поговорили и пришли к выводу,-отвечает так же шепотом,- что если Ольга хочет стать великой княгиней, сильной и умной, то надо хорошо кушать. И супчики тоже. Ведь в них главная сила всех княгинь. Да, Оль?
-Да!-поддакивает малявка и требует:- Ма, мяса!
Пользуюсь моментом, и накладываю дочурке макарон и обильно поливаю гуляшем. Милош накладывает себе сам. Уплетают за обе щеки. Странно это, но вид одинаково быстро работающих ложками здоровенного мужчины и маленькой девочки вызывает в сердце какое-то щемящее чувство. Моя девочка никогда не знала ласки и заботы отца. Может, именно поэтому она так тянется к открытому и общительному сербу? Как же хотелось, чтобы у нее была полная семья, чтобы ребенок рос в заботе и тепле.
-Алис, ты чего?- Милош смотрит внимательно и обеспокоенно.
-Все хорошо,-отворачиваюсь к раковине, и начинаю мыть посуду, стараясь незаметно смахнуть слезу.
Но Вукович будто что-то чувствует, встает, и обнимает меня, прижимая спиной к себе. Чмокает в макушку.
-Алис, не плачь. Одно твое слово и я уйду. Или останусь.
-Я боюсь, Милош.-шмыгаю предательски носом.
-пока я рядом, тебе нечего бояться.
-Я тебя боюсь,-признаюсь честно,- Точнее,боюсь того, что будет после, как ты исчезнешь из нашей жизни.