Рядом останавливается темно-синий внедорожник, стекло опускается, и слышу голос серба:
- Садись, подкину, - на мой взгляд закатывает глаза. - Да блин, я видел, как ты летела! Значит, что-то случилось. Садись уже, я не укушу!
Выхода нет. Залезаю на переднее сидение и пристегиваюсь.
- Куда? - спрашивает деловито.
Называю адрес, а он сноровисто забивает в навигатор.
- Детский садик? - удивленно смотрит на меня.
- Да, дочка упала, разбила нос.
Огромная машина с визгом срывается с места. Судорожно вцепляюсь в ручку двери и инстинктивно упираюсь ногами в пол. Псих!
Тормозит у ворот садика. И идет за мной. Молчит. Я молчу тоже. Сейчас не до разговоров.
Оля сидит с одной из нянечек, которая заботливо гладит ее по светлым волосикам. Личико у дочки зареванное, но глазки уже сухие. Завидев меня, снова начинает реветь. Беру на руки, прижимаю к себе. Маленькая моя, все хорошо.
- Подпишите, пожалуйста, - появляется заведующая и тянет мне какую-то бумажку. Игнорирую ее. Но не Милош. Краем глаза вижу, как он забирает бумагу, широкой спиной загораживая нас от директрисы. Читает. И словно взрывается:
- Вы совсем тут охренели? Что значит: "не имеете претензий"??? - и переходит на громкий шепот. Чтобы не пугать Олю, видимо. Что-то гневно втолковывает директрисе. До меня лишь доносятся обрывки фраз, что-то о спецотделе каком-то, о том, что директрисе наступил пиздец. Ведь пострадал его ребенок. Чего, блять???
- Если вы хотите проблем, то они у вас будут! - почти рычал он на директрису, потрясая бумажкой.
Отрываюсь от успокоившейся дочки, смотрю на недавнего своего пациента. Стоит весь такой гламурно-брутальный, будто стал выше и шире, хотя куда уж больше-то, и с плохо скрываемой яростью смотрит на заведующую. Нависает над ней, словно утес. Трогаю его за локоть. Резко оборачивается ко мне, в синих глазах ярость стихает, как только видит Оленьку. Обернувшись назад, говорит громко:
- Еще раз такое повторится - и я не буду так вежлив. До свидания! - берет меня под руку, гладит широкой ладонью дочку по головке, и ведет к выходу. Молча сажает нас с Ольгой на заднее сиденье, и, присев у открытой дверцы на корточки, улыбается дочке:
- Привет! Я Милош!
- Милаш? - переспрашивает она.
- Пусть буду Милаш, - соглашается и снова улыбается, - а ты, маленькая принцесса?
- Я не плинцесса! - дуется Оля. - Я Ольга!
- О, прощу прощения, - мужчина шутливо кланяется, - а знаешь, Ольга, давным-давно жила великая княгиня. Ее тоже звали Ольга. И там, где я родился, ее очень любят. Как-нибудь расскажу тебе, почему, договорились? - дочка серьезно кивает. - А сейчас мы немного покатаемся. Княжна же не боится докторов?
- Нет! - гордо вскидывается малявка, - у меня мама доктол!
- Правда? - делает удивленные глаза Вукович, - Что ж, тогда поехали туда, где работает мама маленькой княжны, - подмигивает сначала Ольге, потом мне. И везет нас в госпиталь.
Едем тихо, медленно и аккуратно. Везет нас так, будто мы хрустальные. За что я ему безмерно благодарна. Не такой уж он и противный. Не каждый может покорить сердце моей маленькой Оли. К незнакомцам, а особенно к мужчинам, она всегда относится настороженно. А тут, гляди-ка, улыбается ему.
Ловлю в зеркале заднего вида взгляд Милоша. Шепчу одними губами «Спасибо», в ответ лишь серьезно и коротко кивает, и снова сосредотачивается на дороге.
- Что я должна буду вам за помощь?
- Тебе.
- Что?
- Тебе, а не вам, - поправляет меня, выруливая на парковку перед госпиталем, - достаточно номера телефона и одного свидания.
Да бляяя...
2.2. Милош Вукович.
Нет, эта рыжая малявка не язва. Она ежик. При виде меня всегда покрывается колючками. И смешно пыхтит, когда злится. Решил ее игнорировать. Но не удержался, когда она рыжим вихрем пронеслась мимо меня на остановку, с белым, словно мел, лицом. Понял, что что-то случилось. Предложил подвезти. На удивление, сразу же согласилась. Узнав, куда ехать, - удивился. У Ежика есть ребенок? А по фигурке и не скажешь.
Дочка у Ежика, в отличие от рыжей мамы, была беленькой. Вот не вру, волосики беленькие-беленькие. Я уж подумал, что девочка - альбинос. Но нет. Глазищи огромные, зеленые. Мамины.
Пока Ежик ощупывала дочку, отсек от них заведующую, наглую, как танк, которая пыталась подсунуть под подпись заявление об отсутствии претензий к садику за произошедшее.
Перехватываю ее руку, вчитываюсь в бумажку.
- Что вы себе позволяете? - взвизгивает тетка.
- Слушать сюда. Я - капитан спецотдела, - машу корочками, - и сейчас тут пострадал мой ребенок, - меня понесло, - и ваше, сука, счастье, если все обойдется только кровотечением! Если нет - то вам пиздец. Я ясно выразился?