— Газета «Аргументы и факты» устроит? Вас самого, конечно, туда не пропихну. Вы непроверенный. Но, если вы тоже что-нибудь напишите…
— Да! Да! У меня есть рукописные мемуары и детективный роман.
— Мемуары опубликуем в журнале «Сибирские огни», а роман, — по частям, конечно, — в «Рассказах». Будет вам слава. Может, издательство какое заинтересуется, напечатает тираж. Будете деньги зарабатывать.
— Ну, это уже мечты. А вам спасибо. Пойдем ко мне домой, — лесник встал с бревна и поманил рукой.
— Может, потом ваши произведения заберем? — лениво возразил Призрак.
— Там не только рукописи, там формула расчета. За такую благодетель я вам её подарю! Но только вам! Не вздумайте публиковать! Устроят мне тут проходной двор. Идем!
Вяткин с Немовым нехотя подхватили подпорченную полевую кухню, Новиков поднял инструменты. Шрам встал на свое место в строю, солдаты двинулись за Лесником.
Глава III.
Дом старика на самом деле оказался старой мельницей из красного кирпича. Три окна, видные с этой стороны, были выбиты, а от лопастей осталось только основание. Вокруг мукомольню огибал неполный забор, представляющий из себя деревянные секции, обтянутые металлической сеткой.
— Заходите, не бойтесь! — старик поднимался по лестнице без перил без какого-либо страха. — Я живу на самом верхнем ярусе, прямо под лопастями. Механизм выломал, много места занимал. Теперь там настоящая жилая комната. Только все, боюсь, не вместятся. У вас как? Все равны или по званиям?
— Большая часть — по званиям, — ответил Лебедев. — Я — генерал, но останусь здесь. Сами понимаете, — он виновато кивнул на коляску.
— Понимаю… Но вы же сможете написать обо мне статью?
— Об этом не беспокойтесь. Давайте отсечем тех, кто не хочет идти. Ребят, пусть нежелающие поднимут руки.
На удивление генерала, руки подняли почти все.
— Извините, Никита Алексеевич, — Немов вышел из строя и стал оправдываться, — но забираться лень.
— Я не обижусь, веселее будет.
Среди тех, кто пожелал пойти, оказались только профессор, сталкеры-исследователи, Шрам и Мультитул. Эти пятеро и зашли вместе с Лесником на четвертый, как оказалось, этаж. Старик открыл сколоченную из досок дверь, сначала вошел сам, а затем впустил спутников.
Наемник не знал, как можно описать это жилище. На месте, которое раньше закрывали лопасти, было четыре узких окна, расходящиеся в две перпендикулярные прямые. В правом верхнем углу стояла советских времен раскладушка, в соседнем — большой письменный стол, объединенный с книжным шкафом. Одна его дверца, возможно, не закрывалась до конца — Петру удалось увидеть, что хранятся в нем в основном пособия по технике и сельскому хозяйству. Пользуясь выступом верхнего яруса за пределы башни, Лесник сделал у дальней от двери стены рукомойник. Нужные эпитеты нашлись у Каланчи:
— Это… Это же стиль стимпанк! Не знаю, с чем и сравнить… Похоже на комнату звонаря!
— Спасибо. Я особо не старался: просто перенес все из своей сторожки. Ладно, мы же здесь по делу. Пройдем к моему рабочему месту.
Сторож подошел к столу, взял две стопки листов, вручил профессору.
— Та, что потолще — роман, та, что потоньше — мемуары. И ещё: попрошу вас подписать один документ…
«Туземец» взял со стола лист, раннесоветскую перьевую ручку, макнул её в чернила и написал две первых буквы.
— Тоже не признаете шариковые? — спросил знахарь.
— Ага. Это же вдохновение. Шариковой оно что: напишешь — и забудешь, а потом будет стыдно за строчку. А так, пока напишешь, сто раз подумаешь, сформулируешь и исправишь.
— Но сейчас же вы не рассказ пишите? — провидец полез в карман плаща. — Сейчас мы просто тратим время друг друга. Пожалуйста, возьмите это.
Лесник нехотя взял протянутую телепатом авторучку, дописал первое слово по центру и спросил:
— Вашего командира как зовут?
— Лебедев Никита Алексеевич, — ответил полковник. — А вам зачем?
— Так, незачем… — он дописал ещё пару строк, сделал две линии внизу и отдал на прочтение Каланче. Тот зачитал вслух:
— «Я, Лебедев Никита Алексеевич, обязуюсь в обмен на особую формулу опубликовать в журналах «Сибирские огни» и «Рассказы» «Мемуары Прокофия Ефимовича Стропова» и «Нищий среди буржуев» в авторстве Стропова Прокофия Ефимовича, а также отправить заметку о его честной охранной службе на протяжении тридцати лет в газете «Аргументы и факты». Также обязуюсь не разглашать секретную формулу никаким службам и редакциям». Это что?
— Расписка. Я не могу верить вам на слово. Чего мне тут только не обещали в обмен на формулу расчета, но ничего не исполнили. Ну, их за это Господь наказал. Как видите, ни одной заметки об этой формуле нет. Отнесите своему начальнику, пусть подпишет.