Шрам улыбнулся, приложил одну ладонь к другой и произнес:
— Господи, ты!
Бармен рассмеялся так, что отклеились обои в его комнате.
— Ну и шутник! Холод меня звать, будем знакомы.
Они пожали друг другу руки.
— В каком смысле присутствовал?
— В самом, что ни на есть, простом!
Холод покинул стойку, взял со стола бутылку и два стакана.
— Дело в том, — продолжал бармен, наливая в стакан мутную жидкость, — что у нас с вашим работодателем, — старик протянул Шраму настойку, — очень хорошие отношения.
Они стукнули стакан о стакан и выпили. Холод позеленел от крепости, а наемник даже не поморщился. Заметив на себе удивленный взгляд бармена, Петр сказал:
— Двадцать пять лет в зоне отшельником, — он поставил стакан на прилавок. — И не такое пить приходилось.
— Ну, о твоей тяжелой судьбе мне уже известно.
— Все, — буркнул себе под нос Шрам, — да не все… Ты расскажи, что у вас на базе, где да как?
— Ну, экскурсия для новичков на моей работе — дело привычное. Слушай: территория у нас небольшая, но нам хватает. Ты, как "подопытный", будешь почивать на кушетке в лаборатории. Для тех, кому повезло меньше, у нас есть импровизированные казармы.
Холод показал рукой на два сарая, расположенные на юго-восток от кабинетов полковника и генерала. Они стояли друг напротив друга, между ними — костер, вокруг которого собрались бойцы с гитарами. Завидев на матрасах двух охранников, старавшихся выпроводить его из кабинета Никиты Алексеевича, Шрам, в знак приветствия, поднял им руку, как старым знакомым.
— Я здесь не только бармен, но и штабной повар. Так что, эта орава каждый день на мне… А ежели чем закупиться захочешь, так это к Суслову: он хоть и завышает цены, но сталкера понимает, и, из обстановки исходя, скидку делает.
"Оружейная лавка" Суслова стояла рядом с казармами. Это был старый кирпичный гараж, в центре которого стояла Нива. Прочитав немой вопрос в глазах наемника, Холод сказал:
— На этой "ласточке" наш профессор по разным делам ездит. Ну, это нам, челяди, не нужно. Бывает так, что оружие твое не в порядке. Но, даже если ты ствол напополам переломил, тебе Новиков, механик наш, все обратно приварит!
Домик техника стоял на сваях. К входу вели деревянные ступени, под которыми стояли железные ящики с запчастями.
— Что ж, вот и все наше скромное богатство. Для жизни хватает, а большего и не надо, — Холод улыбнулся. — Кстати, Лебедев просил тебе рацию выдать!
Бармен вновь отошел от стойки. Он долго рылся в куче вещей, лежащих в углу, после чего протянул новоиспеченному бойцу ржавый прибор с наполовину поломанной антенной.
— Ты на неё такими глазами не смотри, — увидев разочарование Петра, произнес старик. — Работает, и ладно! И, вот еще что, возвращаю тебе ПДА, хе-хе.
Бармен положил на стол КПК Шрама. Тот взял его без лишних вопросов.
— Ну что, боец, будь готов!
— Всегда готов! — отдал честь наемник.
Тут ржавая рация затарахтела. Из нее послышался голос Лебедева:
— Шрам, имеется срочное задание… Прием…
— Готов к приказаниям, — диктовал наемник.
Бармен отошел от стойки: это личные дела солдата и командира.
— Поступил сигнал SOS от первого блокпоста… Готовься к первому выходу, боец!
— Принято.
— Оружие и боеприпасы выдаст Суслов. Отличный способ познакомиться с нашим лучшим, и, к сожалению, единственным торговцем. Конец связи.
Шрам стоял в недоумении. Генерал говорил так, будто отправляет его не на смертельно опасное задание, а в магазин за молоком.
"Может, он настолько во мне уверен? — думал Петр. — Нет, скорее всего, хочет быстрее скормить свою первую проблему мутантам".
Так, или по-другому, но Шрам теперь боец. Приказ есть приказ.
Наемник зашагал в магазин Суслова, где ему должны были выдать снаряжение.
Зайдя внутрь, он ужаснулся от обстановки в гараже: все стены были запачканы маслом, прилавок был сделан из полустертых покрышек. Сверху лежала облезшая гладильная доска, не дававшая продавцу пачкать руки о колеса.
— Тут есть кто-нибудь? — крикнул Шрам. Он понимал, что это выглядит глупо, но другого выхода не видел.
— Тут я, касатик, тут… — выбирался из-за стеллажа мужичок в запачканном комбинезоне.
— Ты — Суслов?
— Я, внучек, я.
Торговцу было на вид не более тридцати лет. Но разговаривал он так, будто годился в прапрадеды любому из бойцов.
— Что за молодежь пошла… — разочарованно вздохнул Петр.
— Изложишь суть дела, али дальше ругаться будем?
Лицо продавца изменилось: это была странная улыбка. И без того тонкие усы солдата стали в этой гримасе совсем невидимыми.