Ну конечно! Они поймали Стрелка! На что он только надеялся…
Сталкеры-исследователи не могли подобрать цензурных слов. Да, впрочем, и не пытались. Хорошо, что они помнили об угрозе нападения, и не выкрикивали свои фразы, как у забора несколько минут назад.
— Что нам теперь делать? — кричал шепотом обычно уравновешенный Призрак. — В бой идти бесполезно, они нас и шапками закидают! Сколько их там? Сорок? Пятьдесят? — он выглянул из-за стены.
— Опомнился, математик, — Шрам тоже был на взводе: «Монолитовцы» могли пересечь линию пси-поля, и тогда вся их ходьба зигзагом окажется бесполезной. — Они идут колонной в три человека, и шествие длится уже около двух минут. Товарищ полковник, посчитайте вы, а?
— Нет времени! — цыкнул профессор. — Не видно следующих фонариков. Колонна кончается. Предлагаю взять «языка» из последних.
— Я согласен, — сказал Лебедев.
— Мы тоже… — процедил Клык. — Вот! Как раз последний отстал!
Без лишних разговоров, как только фанатик поравнялся с углом, его рванул за стену наемник. Тот попытался закричать, но эту проблему решили при помощи кляпа.
— Значит так, — Петр взял его за грудки и прижал к дверце трансформаторной будки. — Если когда я вытащу кляп, ты будешь молчать, то твое «божество» не лишится верного. Но если я вырываю кляп и ты кричишь, то я сделаю так, чтобы ты оказался не снаружи, а внутри трансформаторной будки. Как тебе идея стать шашлыком? Нравится? — пленник неистово затряс головой, но во взгляде не было ни капли страха. Шрам удивился, но отпустил пленника. — Я достаю, ты молчишь. Надеюсь, понял.
Наемник вырвал носовой платок изо рта бойца и вернул его обратно Захарьеву.
— Куда понесли нашего товарища? — по слогам произнес наемник.
— Неверные должны быть уничтожены! — отдышавшись, ответил паренек. На вид ему было лет шестнадцать.
— Сейчас будет уничтожена твоя непонятливая башка, — продолжал угрожать Петр. — Последний раз спрашиваю: где твои дружки?
— Мне не положено этого знать. Я боец третьего сорта. Но я тоже должен вершить правосудие…
— Так, все, быть тебе поджаренным, — Шрам открыл дверцу с заранее сорванными болтами и приготовился за шкирку закинуть туда бойца, но его остановил Каланча.
— Погодите, товарищ. У паренька явные признаки мании величия, а может быть, и шизофрении. Он не виноват, что он психически болен. Оставьте его в живых. Вылечим — получим, возможно, нового бойца. Вяткин, Немов, помогите связать.
Парень вяло отбивался, но в конце концов смирился. Он не сказал больше ничего.
— А вы быстрее идите за ними, пока виден свет! Стрелок может истечь кровью!
Отряд никто специально не снаряжал. Кто увязался за наемником, того уже не прогонишь. А желающих оказалось достаточно: Ежов, Осин, Призрак с Клыком и Мультитул. Они напрочь забыли про нити пси-поля и просто шли спасать даже плохо знакомого им человека.
Стены у саркофага оказались широкими, поэтому свет фонариков врага ещё отражался в металлическом покрытии. Собравшиеся ориентировались на него.
— Сколько их? Никто не посчитал? — неуверенно спросил Осин.
— Шестьдесят, — произнес Шрам. — Двадцать рядов по три человека. Идти в бой — не вариант.
— Это ясное дело, — вставил Призрак. — Может, хитростью?
— Хитрость придумать надо, а у нас времени нет, — Клык, видимо, больше остальных волновался за товарища.
— Они там все сумасшедшие, и хитрость не сработает. Достаточно будет скрытности, — предложил Ежов.
— Верно, — согласился наемник. — Пронаблюдаем за ними. Когда-то же они остановятся, так? А потом спокойно утащим Стрелка.
— Это оптимальнейший вариант.
Дальше они шли молча, до тех пор, пока строй «Монолита» не завернул за угол.
— Скорее, бежим! — скомандовал Петр. — Мы не для того за ними следили, чтобы сейчас потерять.
— А как же Мультитул? — взволнованно спросил Ежов, но получил свой ответ, когда мимо, перекатываясь со здоровой ноги на трость, «пролетел» ловкий знахарь.
Саркофаг закончился, и начались другие энергоблоки. Света стало меньше, поэтому все включили фонари. Спустя около десяти минут они нагнали фанатиков, которые расселись кругом около большого костра, и встали за похожей трансформаторной будкой. В середине стоял человек в отличающемся от других комбинезоне. Возможно, теперь проповедником являлся он. Говорил новый проповедник гораздо членораздельнее старого.
— Все мы братья! — вещал он поверхностным, но очень низким голосом. — И мы должны объяснить неверным, чем они провинились перед «Монолитом». Грехи неверный может искупить только вступлением в нашу семью. Если он не хочет этого сделать, значит, он одержим бесами, которые изгоняются лишь огнем. Неверный, который пытался без нашего ведома пробраться к священному камню…