Хулиган было кивнул и удалился, но в разговор встрял провидец:
— Ничего не надо!
Поймав на себе сердитый взгляд Йоги, Мультитул оправдался:
— У меня чего покрепче есть, — он достал из-под плаща флягу поменьше. — Коньяк, двадцать восемь лет выдержки.
Бандит взял в руки флягу, открыл и вдохнул запах.
— Как твоего друга зовут?
— Мультитул.
— Приятно познакомиться, — он пожал руку знахарю. — Мне бы такие люди в банде не помешали.
— Нет, спасибо, — без ненависти сказал провидец. — И так грехов себе нажил, прости Господи.
— Ладно, — Йога достал из стола две рюмки. — Я так понимаю, Мультитул не пьет.
— Правильно понимаешь, — кивнул знахарь.
— Ладно, Шрам, бери в углу табуретку, садись.
Петр присел и подставил рюмку.
— Понимаете, тут такое дело, — обращался он к обоим товарищам, разливая коньяк, — я, конечно, очень рад знакомству, и все такое, но меня мучает вопрос: вы зачем у братков оружие украли?
Шрам опрокинул рюмку, после чего у него отбило желание говорить. На помощь пришел общительный провидец.
— Ты, Йога, пойми: мы не воровали. Мы вернули то, что нас попросили.
— Что-то ты путаешь, братец, — не понял бандит. — Мы этот заказ у военных забрали, пять тысяч отдали заранее, еще пятнадцать — потом.
— Ну, во первых, это был не ваш заказ. Это заказ торговца Сидоровича, мы узнавали. Во вторых, по словам военных, ваши ребята перекупили этот заказ. И в третьих, всего за семнадцать тысяч, без всякой предоплаты.
— Подождите тут… Хотя нет, пойдем со мной… Он у меня перед вами на коленях стоять будет, аферист чертов…
Йога направился ко входу.
— А я как, без трости? — спросил провидец.
Йога обернулся в дверях.
— Трость твою сейчас вернем, пока пусть Шрам тебя поддержит.
Наемник тяжело вздохнул, но ему таки пришлось доставить Мультитула на место.
Йога зашел в коридор, из которого выводили пленников. Там пили водку те бандиты, которые ходили за заказом на Кордон.
— Ты чего, Поэт, зазвездился? Пупом земли себя посчитал?! — кричал Йога.
— Ты чего, патрон? — оправдывался Поэт. — Это… эти все! Вот! Они украли, да!
Барон со всей силы дал леща главарю шайки.
— Это тебе за то, что оружия не заказал, — он ударил сильнее. — Это за то, что лишних денег выпросил! — ещё один удар был настолько сильным, что у бандита вылетела слюна. — Это за то, что у Сидоровича своровал!! — Поэт уже шатался. — А это за то, что товарища моего оклеветал!!!
Йога рассвирепел и ударил бандита своей головой с чудовищной силой. Тот свалился и, судя по всему, потерял сознание.
— В карцер его! — прогремел измененный голос патрона. — И сами с ним зайдите! Я вас запру, беспредельщики фиговые…
— Да мы-то чего! — чуть не плача, говорил побитый Требуха. — Это все Поэт придумал, и нас затянул…
— Ничего, мы этого бизнесмена накажем… Я его, блин, на каторгу отправлю… Будет он мусор радиоактивный перебирать и его же жрать…
— Трость моя где? — вмешался знахарь.
— Вот она, — покорно отозвался Гвоздь. — Забирайте, пожалуйста.
Провидец протянул руку и забрал наконец-таки свое оружие.
— А мое оружие где? — пытался докопаться до истины Шрам.
— Вот, — прикрывая больной глаз, Требуха протянул наемнику винтовку, обрез и МП-5.
— Хорошо, не украли ничего! — сердито сказал Йога. — Ой, не по понятиям это. Пойдем, ребяты, еще кое-о-чем поговорим.
Глава III.
Йога с товарищами вернулись в вагончик. Мультитул посмотрел на карманные часы, с удивлением обнаружив, что уже полтретьего дня. Увидев округленные глаза знахаря, главарь оправдался:
— Ну извините, Поэт-то вас оглушил. Шесть с половиной часов без сознания пролежали.
— Ну, рассказывай, Йога, как у вас все тут? — с улыбкой спросил Шрам. — Какие правила, как со сталкерами?
— Тьфу ты, да что там может быть-то! Запугали вас, небось, концлагерем, дракой, поборами. А это — не поборы. Это страховка. Обязательная, но все же. Сталкер сюда приходит, денюжку ребятам на посту отдал, и получает гарантию, что если помощь ему нужна какая, то всегда к нам может обратиться. Починить там чего, или закупиться. Здесь-то кроме нашего торговцев нету.
— Но концлагерь-то есть, — встрял провидец. — Кто в него тогда отправляется?
— Такие, как Поэт. Которые не по понятиям живут. Воруют, друзей предают, от помощи сбегают. Это у нас вроде тюрьмы.
— Хоть не так страшно, но неправильно все это, — продолжил мысль Мультитул. — Господь людей должен наказывать, а не кто-либо другой.