- Я же прямым текстом сообщаю, что гильдия беспокоится о вашей безопасности.
- Должна кое в чем сознаться вам, как представителю гильдии. Еще будучи ее членом, я неоднократно брала заказы на стороне. Причина - именно нежелание заказчиков доверять гильдии некоторые моменты. Так что я знаю больше опасных секретов, чем весь гильдийный архив вместе с вами!
- Позвольте спросить, как далеко на север вас увлекали интересы ваших заказчиков?
Я назвала несколько зубодробильных северных городов. Северяне не любят лишний раз открывать рот при разговоре, и потому речь их полна согласными звуками.
- Все верно - хмыкнул старикашка - бессмертные любят проводить спячку на севере. Вечная мерзлота хранит их и от капризов погоды, и от ненужных взглядов, так как регулярное обслуживание склепам там требуется гораздо реже.
- А перед этим они инсценируют собственную смерть, чтобы спустя годы появиться под другим именем?
- По крайней мере, я бы так и сделал во избежание лишних вопросов.
- Передается ли бессмертие по крови?
- Вы о себе? Знаете, должно совпасть очень много факторов....
- Я не о се....
- Но это можно проверить. Я, правда, не знаю, как, но точно знаю, что такие методики существуют.
- Какие-то иммунные тесты?
- Реакции...
- На что?
- На все. На дождь, на красоту, на пустые и осмысленные разговоры, на многоярусные логические конструкции, физическую усталость, недоумение, необычные свойства предметов... Знаете, вам, может показаться, что у вас все довольно удачно сложилось, но на самом деле на такие должности берут далеко не случайных людей. Вас наверняка проверяли. Скажите, незадолго до всего с вами случались вещи абсурдные и нелепые?
- Как вы сами только что сказали, реакции могут разниться, и потому, возможно, мне только кажется, что вся моя жизнь - череда абсурдных и нелепых случайностей, а порой и очень хорошо отыгранных неслучайностей.
- Возможно, вам следует подумать над этим?
- Благодарю вас...
Тиавелли идут на крышу
Думалось не о том. Как известно, люди делятся на долгоживущих и краткоживущих. Особо впечатлительные, кто с рвением выполняет социальные программы (как рождение детей, сохранение клятв и доставшейся в наследство собственности) - выгорев, вложив в это себя целиком годам этак к стадвадцати с удовольствием покидают этот мир. Чуть менее замороченные персонажи, которым, несмотря на весь пережитый стресс, продолжает быть интересна сама жизнь, дотянув до возраста, когда они по праву переходят на иждивение потомков, имеют все шансы прожить еще лет сто, двести, пока не скончаются по чисто физическим причинам. Собственно это две причины (за исключением несчастных случаев и болезней) ухода из жизни и есть - усталость и физическая дряхлость. Бессмертный должен быть лишен обоих этих факторов. Но как? Чем отличен стиль их жизни и жизнь их тела? Спросить бы того «донора перчатки», которого нашел мне Кай. Увы, я тогда слишком мало внимания ему уделила, и направленно оно было далеко не в нужное русло.
Итак, что мы имеем?
Три рода.
Три перчатки.
Нехитрый способ убедить всех в своей смерти, когда становится заметным, что живешь ты совсем уж, до неприличия долго.
Если не научно доказанное, то уж точно никем из знающих людей не отрицаемое бессмертие.
Некая «спячка» в состоянии которой, судя по всему, я и встретила впервые очаровашку Сенсею.
Корона, «коллекционирующая» людей с самыми неожиданными способностями.
У Кая звериное чутье. У Айка чутье чисто человеческое, что, в сочетании с его небрежностью, вечно подраспущенной шнуровкой на одежде, и кажущимся невниманием к деталям делает его незаменимым агентом в сфере торговли. Я умею летать.
А что, если все это - вещи одного порядка? Древняя кровь играет? Сенсея летает и бессмертна.
Кай возможно, бессмертен; Ни он, ни Айк не имунны к полету, они его видят, осознают и отдают себе отчет (да, бывает и такое, два первых, но без третьего).
***
- О чем задумалась?
Я очнулась от размышлений. Капли дождя скатывались по мутному стеклу ротонды дерганными, нервными дорожками.
- О том, как бы поненавязчивее сбросить тебя со скалы.
- Ты само очарование. А о чем-нибудь хорошем?
- И о хорошем тоже. Об Айке.
- Великолепно! Я как раз иду сообщить тебе о том, что он прибыл к нам с визитом.
- И где он?
- Стоит за дверью.
- Заходи, Айк!!!
Он вошел и мы обнялись. Ветер выбил из его одежды все запахи, и теперь он пах только холодом и ночью, и, разумеется, чуть сильнее, чем весь этот просоленный город, - морем.
- Как дела там, откуда ты прибыл?
- Я там когда-нибудь умру со скуки, и я отказываюсь обсуждать с тобой эту тему, чтобы с тобой не произошло того же.