Думая над словами казначея, Роупер пришел к тому же выводу: единственное, чем он может помочь в такой ситуации беженцам, – это воззвать к человеческому великодушию. С этой целью он поднялся по ступеням Главной Цитадели и обратился к гражданам крепости с призывом принимать беженцев в свои дома. Слова его произвели грандиозный эффект. Три дня спустя, совершая проезд от Главной Цитадели к Великим Вратам, Роупер не заметил уже ни единой палатки. Все беженцы, радушно принятые щедрым населением, были распределены по крепким каменным домам крепости.
Пытаясь пополнить казну, Роупер послал Советника-по-Торговле, которого звали Торри, в Ганновер с указанием постараться заключить новое соглашение. Возвращения Советника не стоило ожидать раньше, чем через три недели, и все это время Уворен будет для Роупера, как заноза. Капитан гвардии уже начал восстанавливать прежнее влияние, впечатлив граждан своим показным альтруизмом.
Когда пошел густой снег, великий воин сорвал массу аплодисментов, остановив коня рядом с замерзающей матерью и ее ребенком. Он подсадил обоих в свое седло, отвез в Зал Славы и вкусно накормил там за свой счет. В собственный дом тем не менее он никого не впустил, но заслужил признание толпы тем, что каждый вечер лично раздавал на улицах свежевыпеченный в его хозяйстве ржаной хлеб. Он даже подарил народу Хиндранна небольшое стадо свиней, которое выращивалось для его северного поместья. Свиньи были демонстративно зарезаны прямо перед Главной Цитаделью, и каждый, кто пришел, получил по чашке свежей горячей крови. Легионеры Лотброков жарили туши на свежем воздухе весь день напролет, и к вечеру, когда на крепость навалило еще больше снега, огромная толпа была вознаграждена сверкающей жиром свининой, завернутой в хлебные лепешки.
Но этим козни Уворена не ограничились. Роупер быстро заподозрил, что капитан организовал за ним постоянную слежку. Обедая в легионерской столовой с Кетурой, он как минимум дважды встретился глазами с парой солдат и вспомнил, что видел их несколько раз в течение дня. Куда бы они ни шли, эти двое всегда оказывались поблизости, с чрезвычайно занятым видом. Легионеры быстро отводили взгляды, и Роупер стал думать, что им от него нужно. Просто докладывают ли они о его перемещениях? Или дожидаются удобного момента, когда Роупер останется без охраны? Этого Роупер не знал, но враг был очень коварен, и от него можно было ожидать что угодно. Обсудив этот вопрос, Роупер и Кетура пришли к совместному выводу, что капитана нужно уничтожить как можно скорее.
У них с Кетурой установился обычай – гулять вместе каждое утро по улицам Хиндранна. Кетура прожила в крепости куда дольше, чем Роупер. В возрасте шестнадцати лет она вернулась в дом отца, закончив учебу во фрее, являвшейся женским аналогом хасколи. Кетура знала в Хиндранне почти всех, в то время как Роупер только недавно увенчал длительное обучение практикой в легионе Пэндиен и имел чрезвычайно узкий круг знакомств. Он рассудил, что сможет заложить неплохой фундамент, если воспользуется уже наработанными связями Кетуры, поэтому по улицам они ходили вместе. Пока Кетура не была занята тем, что представляла Роуперу того или иного знакомого, Роупер любил проверять на ней свои идеи. Причем уровень ответных насмешек служил надежным критерием – стоит ли озвучивать пришедшую ему в голову мысль на ближайшем совете или нет. Если Кетура только саркастически смеялась, то идея сразу отбрасывалась. Если же она высказывалась с нетерпеливым неодобрением, то Роупер считал мысль хорошей.
– Они снова идут за нами, – сказал Роупер однажды утром.
Какое-то время Кетура просто шагала, потом бросила через плечо взгляд с апатичным видом и тут же приметила уже знакомую им парочку легионеров. Солдаты, шедшие следом, немедленно сделали вид, будто страшно увлечены разговором и до Роупера им никакого дела нет, но они слишком часто попадались на глаза, чтобы считать это случайностью. Роупер снова стал гадать о том, что у них на уме, но уже без прежней тревожности.