Белламус проигнорировал слуг, стоявших у трона, и преклонил колени перед королем Осбертом, сидевшим с закрытыми глазами, откинувшись на спинку.
– Ваше Величество, – произнес Белламус.
– Теперь другую, – прогромыхал король таким глубоким и значительным голосом, что это прозвучало даже смешно.
Арфа ненадолго умолкла, после чего полилась новая мелодия.
– Великолепно! – сказал король со вздохом, все еще не открывая глаз.
– Эта музыка, Ваше Величество… – подобострастно заговорил епископ.
– Я знаю, что это музыка! – огрызнулся король.
Белламус опустил голову пониже, чтобы скрыть ухмылку.
– Великолепно! – повторил король.
Несколько секунд он тихо напевал мелодию, шевеля пальцами – как бы дергая за воображаемые струны.
– Надо расставить арфистов на улицах, – вновь заговорил он. – Думаю, это немного оживит город. Мой добрый народ забудет о наводнениях, штормах и об угрозе с севера, пока будет играть эта прекрасная музыка. Я всегда верил в живительную силу искусства!
Белламус сомневался в том, что разрушенные дома можно восстановить звуками арфы. Но король все еще игнорировал его и продолжал рассуждать мелодичным голосом так, словно рассказывал сказку:
– Такова моя великая мечта: я верю, что в моей стране когда-нибудь арфистов будет больше, чем мечников.
– Воистину так, Ваше Величество! – сказал епископ.
– В которой арфистов будет больше, чем мечников, – повторил король. – Эта музыка – словно подарок небес…
Он открыл наконец глаза и посмотрел прямо на Белламуса.
– Белламус Сафинимский! – Король наклонился вперед и облизнул губы, словно кот перед упитанной мышью, которую он намеревался немедленно сожрать. Затем снисходительно улыбнулся и доброжелательно склонил голову вбок. – Ниспослал ли Бог анакимам дар музыки?
– В каком-то роде, Ваше Величество, – ответил Белламус, немного приподняв голову. – Они поют, скандируют и бьют в барабаны. Еще играют с ветром, выдыхая его из флейт и костяных труб, но арф у них точно нет.
– Нет арф? Меня всегда поражала их дикость. – Король внимательно и не спеша осмотрел Белламуса. – Теперь ты здесь, стоишь передо мной на коленях, – мягко сказал он слегка дрожащим голосом. – А я думал, ты мертв.
– Божьей милостью я выжил, Ваше Величество, – благочестиво ответил Белламус.
– А граф Уиллем и лорд Нортвикский – нет! – произнес король, возвысив голос.
– Именно так, Ваше Величество. Много людей погибло – больше, чем выжило. Я спасся только благодаря огромной удаче и некоторым собственным навыкам.
– Фортуна, как всегда, оказалась на твоей стороне, господин Белламус… – сказал король Осберт, немного приподняв могучие, покрытые мехом плечи. – А ведь я искренне рассчитывал на то, что она будет покровительствовать и тем, кто окажется с тобой. Неужели ты крадешь удачу у других, чтобы усилить ею свою? Хм, хм… – Король осуждающе покачал головой. – Такого быть не должно, господин Белламус. Это ненормально, когда простолюдину везет больше, чем благородному человеку. Я начинаю подозревать, что ты практикуешь магию! – И он ткнул окольцованным пальцем в сторону Белламуса.
Голос короля оставался низким и странным, но сам он выглядел как птица, постепенно раздувающая перья. Он разрастался на своем троне, пока ему не стало там тесно. После чего медленно поднялся, внезапно заполнив собой весь помост и вынудив епископа спуститься вниз. Арфа благоразумно затихла.
С высоты своего роста король продолжал смотреть на Белламуса – по-прежнему с доброжелательным интересом, но с прибавившимся к нему оттенком сожаления. Он открыл было рот, чтобы добавить что-то еще, но стоящий на коленях Белламус заговорил первым.
– Единственная моя магия, Ваше Величество, состоит в тех навыках, которые я приобрел вместе со своими людьми. Я привел домой четыреста солдат, побывавших за Абусом, и в скором времени их ценный опыт понадобится вашему королевству, как ничто другое. Анакимы поклялись отомстить нам.
Король резко захлопнул рот.