Договорив, КлеохарияСеребряную монетуВынула из подсумка,Словно Луну из озера.«Нашего Лорда лишилоСеребро сатрианское разума.Еще раз судьбу решит егоСеребряная монета.Отныне и всякий раз, когдаУбивать он будет невинных,Падение этой монетыВолю Богов укажет.Одна сторона – и будетОн жить, вопреки справедливости.Другая сторона – с кукушкой —Укажет, что время вышло.И трон тогда перейдетКо второму моему сыну».
На орлиные перья из бронзыУпала монета яркая,И Всемогущего воляУказала, что ныне – не время.Клеохарии верные людиРазошлись по домам и сталиТайно ночами учитьсяИскусству высокому смерти.Надежными их инструментамиСтали яды, кинжал и веревка,Что не ищут чести столкнутьсяС лицом или грудью жертвы,Вместо этого рыская в поискахСпины или вены пульсирующей.
Всякий раз, когда Лелекс МогучийИли Гвардия его СвященнаяУбивали без всякой причиныОчередного невинного,Клеохария бросала монету,И семь раз монета взмывалаИ падала, определяяСудьбу Лелекса-Лорда Могучего.И семь раз она говорила,Что Лорду пока еще раноПройти по Зимней Дороге.Однажды Лелекс МогучийСвоими руками эфораЖивого прибил прямо к дереву.И даже сам ВсемогущийПочувствовал эти гвозди.
Снова бросила КлеохарияСеребряную монету.И та наконец упалаКукушкой – стороной мести.«Дождались! – воскликнула женщина, —Всемогущий принял решение,Которого долго так ждали мы.Но зато обучились солдатыСовершенному ремеслу смертиИ не станут терпеть неудачу!»Слова передали солдатам:О том, что сегодня ночьюЧерный Лорд погибнет в постели.И трое проникли в дом его,И шаги их были неслышны…
Черный Лорд не проснулся с рассветом —Он был найден в постели мертвым.На челе его беспокойномГорел знак кукушки Криптея.«Усыпили его навечноМои люди, – сказала женщина, —И так будет с каждым тираномОтныне и до конца мира —До самого Переворота».И села сама КлеохарияНа трон своего мужа.И целых четыре годаСтрана жила в благоденствии,Пока ее сын – юный РюрикПроходил обучение в хасколи.
Эфоры увидели мудростьВ деяниях Клеохарии,И то, что она поступилаВ соответствии с волей Всевышнего.Эфоры благословилиТех, кто станет нести свою миссиюПод священным знаком кукушки:Если Черный Лорд к тираниисклонность в себе вдруг почувствует,То тогда о нем позаботитсяВсемогущий с верными слугами.Так был создан Криптей много лет назад —Для спасенья страны в том случае,Если с этим эфоры не справятся.И о мрачном труде тайных воиновОдна лишь кукушка все ведает…
На двух последних стихах младшие историки умолкли, и только старшая келейщица продолжала петь. Наконец песня закончилась. Вслед за ней затихло и эхо, которое отражалось от холодных камней. Кетура благодарно улыбнулась.
– Это было чудесно, – сказала она.
– Грустная песня, – ответила старшая, откашлявшись.
– Почему?
– Я считаю, это самая большая ошибка, которую когда-либо совершала наша страна. Создание банды убийц, обладающих неограниченной властью, – слишком сильная реакция на эпоху правления Лелекса. Кто с тех пор убил больше людей? Черные Лорды, «почувствовавшие склонность к тирании», или Криптей? Конечно же, Криптей. Эфоры были напуганы. Когда убили двух их коллег, они почувствовали, что сакральность их службы под угрозой. Эфоры проявили мстительность, не свойственную анакимам, – всего лишь для того, чтобы в дальнейшем никто не смел сомневаться в их решениях.
– Для меня это ново, – сказала Кетура. – И я уже не в первый раз об этом слышу, хотя нахожусь в Академии всего несколько часов.
– Потому что мы те, кто ведает, – ответила пожилая келейщица. – Иди и расскажи мужу о том, что ты узнала. Скажи ему, что Криптей много раз доказывал, что у них нет кодекса чести. Сомнительно, что они до сих пор используют серебряную монету, чтобы получить одобрение на убийство от Всемогущего. Передай Черному Лорду, чтобы он почаще озирался.
* * *
Чума наконец сдалась. Данный факт стал хоть чем-то, что могло умиротворить Криптей. Но это не более чем отсрочка. Нужно было сделать больше. Чтобы укрепить власть и нейтрализовать угрозу, исходящую от Уворена, Роупер отослал капитана на север с приказом «послужить вдохновением» для молодых парней, обучающихся в хасколи и берьясти. Понятно, что это нельзя было назвать работой, но капитан больше не имел возможности сопротивляться.