— В том-то и дело, малыш, — пожал плечами Кэш. — Он не выходит из себя. Он работает так холодно, что становится ледяным. Встаньте у него на пути, встаньте у него перед носом, и вы привлечете его внимание. Он остановится. Он не такой, как Волк.
— Хорошо, — сказала я, захлопывая ноутбук. — Пора навестить человека, который хочет надрать задницу старой школе.
— Детка, будь умнее…
— В том, чтобы вытащить из тюрьмы человека, который убил того, кто пытал меня шестнадцать дней? — Выплюнула я, мои глаза расширились от того, что я только что призналась, не только Рейну и Кэшу, но и целому лагерю байкеров. Дерьмо.
— Малыш… — сказал Кэш грустным голосом.
Рейн молчал, но его глаза говорили тысячу слов. Они не встанут у меня на пути. Больше они не сказали ни слова. Они позволят мне делать то, что мне нужно.
— Джейшторм, — позвал Репо, и я вздрогнула, прежде чем повернулась, чтобы увидеть, как он идет ко мне, весь гнев исчез, его светлые глаза смотрели на меня. — Я отвезу тебя к Чазу.
Отлично. Они мне сочувствовали. Именно то, чего я никогда не хотела.
— Послушайте, — сказала я, отступая на шаг, чтобы обратиться ко всей комнате. — Мне не нужна твоя гребаная жалость, понимаешь? Жалость — это для жертв. Я не жертва. Я та крутая сука, которая ворвалась в ваш лагерь и заставила вас прыгать, чтобы выполнять приказы. Я та женщина, которая собирается снять с вашего дорожного капитана три обвинения в убийстве. Так что возьмите эти грустные взгляды и засуньте их себе в задницу. Мне не нужно это дерьмо. Мне нужно…
— Подвезти тебя к Чазу, — вмешался Репо спокойным голосом, засунув руки в карманы. — Так что кончай ныть и тащи свою хорошенькую задницу в мою машину, пока я тебя туда не бросил.
Ну что ж.
Обычно я бы захотела выпотрошить его за сильный сексистский подтекст в этом заявлении, но это было лучше, чем жалость, и он давал мне то, что я хотела. Но все же… я не могла просто так оставить все как есть, не так ли?
— Пригрози, еще раз что швырнешь мою задницу куда-нибудь, и я найду одну из твоих любимых машин и вырву ей все кишки, а потом подожгу эту сучку, понял?
— Удар ниже пояса, — сказал Репо, держась за живот, но улыбаясь мне. — Я понял, Джейшторм. Пошли отсюда. Волк не любит сидеть взаперти. Мы теряем время, стоя здесь…
— Кудахчат, как две курицы, — подсказала я, схватила сумку и выскочила наружу.
Мне нужно было повидаться с одним человеком по поводу хорошего дедовского пинка под зад.
Глава 20
Джейни
Бар у Чаза был настоящим водопоем для местных байкеров, о чем свидетельствовали полдюжины хромированных красавцев, постоянно припаркованных у входа. Здание было низким и кирпичным, и простая вывеска с названием. Ничего не говорило о доме.
Я припарковала отвратительный ярко-зеленый старый школьный мускул-кар (прим. перев.: класс автомобилей, существующий в 1960-х) Репо. У него было около шести различных типов упомянутых машин, над которыми он в настоящее время работал в поле за лагерем. Как только они были закончены, он терял к ним интерес и в конце концов продавал их. Судя по всему, он неплохо зарабатывал на этом.
— Постарайся сбавить обороты здесь, — сказал Репо, хватаясь за ручку двери одновременно со мной и глядя на меня, пока я не опустила руку и он не смог открыть ее.
— Почему? Я знаю Хелен Маллик, она довольно своенравная женщина.
— Есть упрямые женщины и есть убийственные, сумасшедшие цыпочки. Сегодня, милая, ты последняя из двух.
— Фу, — сказала я, глядя на него через плечо. — Не называй меня милой, милочка.
Внутри Чаз был более высококлассным, чем снаружи, благодаря сыну Чаза Хантеру, который больше не работал на своего отца. Он ушел пару лет назад, решив вместо этого посвятить свою жизнь татуировкам и изготовлению мебели в свободное время. Он женился на женщине по имени Фиона, которая управляла службой секса по телефону в городе, они остепенились и создали семью.
Внутри все было темным, но изысканным, а не потрепанным. Справа был бар и бильярдный стол. Слева и сзади стояли столики и кабинки.
За одним из таких столиков, как обычно, сидели Чарли Маллик и его сын Райан. Теперь есть кое-что, что все знают о Малликах, кроме того, что у них были проблемы с большой буквы, и это было то, что они все были горячими. В смысле очень горячие. Каждый из них был огромной стеной мышц и татуировок. У каждого из них были точеные, мужественные лица и полуночно-черные волосы, которые просто умоляли провести по ним пальцами. Вдобавок ко всему, как будто этого было недостаточно, у них у всех были эти невероятно светлые, почти прозрачные голубые глаза. Это на фоне темных черных ресниц и бровей… Да… все они были казановы, будьте уверенны.