Поэтому становится охренеть как тяжело просто существовать. Даже если другое давление в твоей жизни, проходное и несущественное, обойдёт стороной твой разум, даже если закроешь глаза, вставишь в уши беруши и уляжешься в ванну с водой идеальной для твоего тела температуры… в голове все равно будет гудеть рой мыслей.
Порой даже самый острый ум складывает орудие и отключается.
Сейчас настал такой момент для Вишеса.
Лежа на укрытой латексом больничной койке, он словно парил на облаке, всё тело было ватным. Плюшевым. Мягким, как свежий хлеб.
А его ум, его выдающийся ум, его сложный ум… также перезагрузился.
Вишес улыбнулся.
Вдалеке он слышал шум воды в раковине, но его это не беспокоило. Его никто не волновал. Он просто был. Ничто не заполняло его разум, не было боли в сердце, удушающая хватка прошлого не грозилась удавить его, он настолько сейчас присутствовал в моменте, что буквально чувствовал себя секундой неотделимой от вечности.
Блаженство.
Сделав ещё один глубокий вдох, Вишес открыл глаза и посмотрел на своё тело. Кровать была приподнята, так что он мог видеть синяки на лодыжках и запястьях, натертая кожа раскраснелась. Так же с ногами и торсом, они были покрыты красными пятнами, делая из него леопарда. Опустошенный член лежал расслабленно на бёдрах.
Чистка закончена, кровь и сперму смыли, инструменты убрали, сессия подошла к концу.
Но ощущения остались. Боль медленно отступала, как затухающий костёр, согревая его руки, умиротворяя и расслабляя, не причиняя вреда.
И это было справедливо как для дерьма внутри него… так и снаружи.
Он ощущал одно — покой… как всегда бывало после сессии.
Джейн вошла через смежную дверь. Она была в хирургической форме, её волосы спутались, лицо всё ещё горело. И когда их взгляды встретились, она помедлила, прислонившись к дверному косяку. Скрестив руки на груди, его шеллан медленно улыбнулась.
И это всё сказало.
Когда Ви протянул руку, она подошла к нему. Наклонилась. Улеглась на его огромной груди. Мягкими губами прижалась к его шее, и он медленно начал поглаживать её по спине ладонью, его сердце было таким же наполненным, как и её.
— Ты поможешь мне вернуться в Яму? — спросил он спустя какое-то время. — Я хочу в нашу кровать.
— Конечно.
Выпрямившись, Джейн пригладила его волосы. Потом протянула ему руки, и Вишес поднялся, скидывая ноги со стола.
И тогда он заметил кресло. Возле двери.
Бутч действительно был здесь. И Марисса. Ведь так?
Неуверенный в том, что ощущает, Вишес встретил взгляд Джейн.
— Я…
— Ты окружён любящими тебя людьми, — закончила она за него.
Да, подумал Ви. Это правда.
Чувствуя себя везунчиком, он опустил босые ступни на плитку и встал. Следующее, что он осознал, — как Джейн натягивает на него хирургическую форму, сначала верх, потом штаны. Шагнув к двери, он чувствовал скованность во всём теле, и его супруга шла рядом, он обхватил рукой её плечи, и она тем самым немного переняла на себя его вес.
Когда она открыла дверь, он ощутил характерный набор запахов учебного центра: цемент, шампуни и кондиционеры из душевых в качалке, душок хлорки из бассейна и пороха из тира.
Было приятно обонять этот букет.
Это был… дом.
Когда они направились к выходу медленной походкой, это была лучшая прогулка в его жизни, то, как они шли, ударяясь бёдрами и шаркая ногами по полу… ну, шаркал он один, Джейн была сильна как никогда, пока вела его к офису.
Когда они вошли в подземный туннель, его голова всё ещё была пустой. Они продвигались по-прежнему медленно, словно прогуливались по городскому парку осенним солнечным днём, как очередная влюблённая парочка на своей волне. Время от времени он наклонялся, чтобы поцеловать Джейн в лоб. Просто потому что хотел. А на середине пути в Яму он наклонился и переплел их пальцы.
— Я хочу ощущать это вечно, — пробормотал Вишес.
— Ты о чем?
— Покой. — Он поцеловал её лоб над бровью. — И признательность.
К несчастью это редкое чувство расслабления продлится недолго. Каким бы мощным оно ни было, оно также было очень хрупким и не могло пережить суровых жизненных реалий. Его ждёт, может, двенадцать часов в таком виде… не больше. Рано или поздно, начнут поступать сообщения с поля боя, придётся вернуться к вопросам информационного обеспечения особняка, и другое дерьмо заполнит его голову. Постепенно напряжение вернётся, сожмет в тиски его затылок и спину, лишит его терпения. А потом позднее, намного позже, случится что-то грандиозное. Например, Бутч снова встретится со своим бывшим напарником, или Роф захочет заняться чём-то кроме аудиенций с гражданскими, произойдет какая-нибудь херня в этом роде.