Вот так он приехал в санаторий, спустился в подвал… и встретил медсестру, Надю.
С тех пор они делали для Кейна все, что было в их силах, но мало чем ему помогали… а когда до Палача дошла информация о подопечном Люкана, тот с улыбкой снял с Люкана ошейник.
И сказал, что он либо отправляется в Колдвелл и представляет там интересы наркотрафика из колонии, либо Кейна убьют.
Медленно.
Люкан повелся на шантаж не из-за дружбы или какой-то верности бывшему аристократу. Было кое-что больше… в жертве, которую мужчина принес именно в тот момент, когда это было важнее всего. Давным-давно любимая Кейна погибла, и он был ложно обвинен в ее убийстве… так он попал в тюрьму. Поэтому казалось подобающим разрушить себя, чтобы двое влюбленных смогли обрести жизнь, которой его лишили, когда обрекли на тюремное существование… такой поступок возносил аристократа, оправдывая его статус.
В ужасных застенках колонии, среди вечной холодной и бездушной схватки за выживание, это казалось жестом достойным уважения.
Вот как они оказались здесь, Кейн лежал в подземном складе, какая-то неведомая внутренняя сила и упрямство не давали ему умереть. Благодаря биологии, вампиры могли само исцеляться без шрамов, если в рану не попала соль, намного быстрее людей, но это не означало бессмертность их вида.
Люкан не жалел, ни о чем кроме страданий Кейна. В конечном итоге, было приятно иметь принципы, которых не стыдишься на исходе каждого дня. Но, Боже, было сложно чувствовать себя героем, учитывая в каком состоянии пребывал парень.
В конце коридора Люкан спустился по лестнице на первый этаж… и вошел в спальную зону. Он удивился, не обнаружив охрану на входе и в центре помещения, но потом уловил движение, когда кто-то вышел из теней. Последовала пауза. И охранник снова скрылся из виду.
Вечно на стреме. Вечно в ожидании.
Выругавшись про себя, Люкан окинул взглядом порядка ста коек, думая о заключенных скорее как о неодушевленных объектах, нежели о живых существах. Когда внутри вспыхнул гнев, он сдвинулся с места, пересекая очаги света от потолочных ламп. Вертикальные кабинки четыре на восемь футов стояли по три друг на друге, и из них доносился сдавленный, но не утихающий храп.
Люкан сделал вдох, плотность разнообразных запахов забивала нос, но в ней явно ощущался запах свежей сосны, потому что все здесь было новым, как и в рабочих помещениях, и на стене и в личных покоях Палача. Стройка началась еще до смены локации одному Богу известно кем, и все было продумано до мелочей.
Одно плохо — не предназначено для людей.
Его место располагалось недалеко от лестничной площадки, и Люкан всегда радовался тому, что смог занять верхнюю, а не среднюю или нижнюю койку. Поднявшись по лестнице, он скользнул на свой матрас, скрестил ноги в лодыжках, а руки сложил поверх груди.
Он хотел спуститься к Рио, но не хотел рисковать.
Он мог привести к ней Палача.
Когда сдавленный храп заиграл на его нервах, доводя до тика, Люкан расстроился, что теперь у него не было старого кассетного плейера. Единственная вещь в его собственности была разрушена во время обрушения, и ему не хватало плейера, хотя там была всего одна кассета.
У «Дюран Дюран» было много хитов, помимо песни «Голодный как волк».
Одну из песен они назвали «Рио».
Не так ли?
Глава 30
Рио уже отвернулась от кровати, когда раздался голос пациента:
— Люкан позаботится о тебе.
Она оглянулась через плечо.
— На самом деле… я сама по себе….
— Он спас меня не только тогда когда не должен был, но и при огромном риске для себя. — Голос пациента стал более властным. — И поэтому ты, Эйпекс, должен убедиться, что никто не причинит ей вреда. Она принадлежит Люкану.
Рио приготовилась к внутренней вспышке гнева, ведь как женщина, особенно вроде нее, может кому-то «принадлежать». Но ощутив, как в груди расцветает тепло, Рио удивилась, когда успела регрессировать до классической ролевой модели 1950-го года.
С другой стороны, она только что могла подцепить стафилококк через свежеоткрывшуюся рану на затылке.
Все верно, продумала Рио. Тепло возникло из-за того, что бактерия попала в кровь и вызвала легкую лихорадку.
— Эйпекс? — требовательно позвал пациент.
Спустя мгновение второй мужчина что-то промычал сквозь зубы. Что могло значить как «да, обещаю никого не убивать», так и «как ты меня остановишь, лежа на койке»… но когда пациент еле заметно кивнул, казалось, что они между собой заключили приемлемую для них обоих сделку.