О чем, черт возьми, думал Эйпекс, когда потащил человеческую женщину в лапы монстра. О помощи Кейну, да, но тем не менее.
Выходя на площадку, ведущую в рабочие помещения, Люкан заглянул в окошко в противопожарной двери. Все, казалось, было заперто, и стояла тишина, как обычно в дневные часы. В другом конце коридора пара охранников на своем посту стояли у стены… а на колышках никого не было.
Может, они с Эйпексом уже все сделали и вышли оттуда.
Либо так, либо Палач утащил Рио в свои комнаты для личного пользования. Где гребаный безумец прокусит ей яремную вену и выпьет досуха забавы ради…
Прямо над ним открылась и закрылась дверь.
Люкан дематериализовался, принимая форму у потолка, и держась за стены как летучая мышь, готовая обрушиться…
Эйпекс споткнулся на ступенях и покачнулся из стороны в сторону.
— Не сейчас, волк. У нас проблема…
Разжав хватку, Люкан подался вперед к вампиру и ухватил ублюдка за горло, толкая назад.
— Ей нельзя было выходить из клиники! — Он вбил мужчину в стену. — Ты каким местом думал…
— Это была… ее… и… дея…
На каждом слове он вбивал этот тупой кусок дерьма в бетон, снова и снова.
— Палач… забрал… ее.
Люкан застыл. Спустя мгновение чистого шока, он подался головой вперед, обнажая клыки.
— Молись, чтобы она была жива. Или я убью тебя голыми руками…
— Я пытался помешать ей, придурок! — Эйпекс, толкнув его, освободился… но потом запутался в собственных ногах, рухнул на ступени и обмяк так, словно у него кончились силы. — Дерьмо.
— Я не верю тебе, — прошипел Люкан.
— Собираешься спорить со мной или спасать ей жизнь? Нам нужно вытащить ее из покоев Палача. Я подслушал их разговор из…
— Катись к черту. Тебе нет веры…
Эйпекс вскочил на ноги и встал вплотную к Люкану.
— Она пыталась помочь Кейну. За одно это она не заслуживает смерти от рук Палача… или под ним. Так что можешь поставить ее жизнь на то, что в этом ты можешь доверять мне.
Люкан мысленно провалился в прошлое, где Рио была привязана к двум кольям, а тот человек срезал ножом ее кофту.
— Я перед ней в долгу, — заявил Эйпекс.
Повисло молчание. А потом Люкан опустил голову. Потер ноющие виски.
— С каких пор ты обзавелся совестью? — пробормотал он, направившись к двери и снова посмотрев в окошко.
Эйпекс хрустнул костяшками.
— С тех пор, как начал сидеть возле достойного мужчины в том складе. И когда услышал, что твою женщину схватил охранник.
Люкан даже думать не мог о последнем. Иначе его гребаная голова просто взорвется.
— Тебя послушать, ты будто подцепил где-то совесть как ветрянку.
— Заткнись, Волк. Ты не сможешь вытащить ее оттуда в одиночку. Я нужен тебе.
Люкан окинул взглядом охранников, несущих службу возле стены, покачал головой… Но не смог оспорить доводы Эйпекса.
— Придется пойти на прямую конфронтацию. Убрать эту парочку у дверей, проникнуть в покои…
— Охрана вызовет подмогу, как только мы бросимся на них, а подкрепление этажом ниже. Нам нужен повод, чтобы подойти вплотную.
Люкан нахмурился. А потом его осенило.
— Я знаю, что делать. — Он рывком распахнул дверь. — Веди себя так, будто ты в теме.
— Как и всегда, — пробормотал Эйпекс.
Они праздной походкой вошли в коридор, Эйпекс держался в паре шагов за ним, по привычке. Он никогда не кооперировался ни с кем, всегда вел себя как рак-отшельник — не считая моментов, когда надо кого-то убить. И в этот список вот-вот попадут один, а может и два охранника…
Они пересекли коридор на половину, когда послышались выстрелы, хлоп-хлоп! — приглушенные, словно издалека. Когда охранники посмотрели в сторону двери в покои Палача… потому что такие звуки оттуда — ведь это нонсенс — Люкан выбросил глупую болтовню из плана и хотел бы рвануть с места…
Эйпекс дернул его назад и заговорил шепотом:
— Ты должен притвориться, что тебе пофиг. Покажешь, что не наплевать, и Палач крепко ухватит тебя за яйца. Если хочешь войти и помочь ей, возьми себя в руки.
Потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не сорваться на бег, но разумом Люкан понимал, что вряд ли Рио просто ранили. Палач стреляет только на поражение. Ему нравилось пытать своих жертв… и убивал он лишь тогда, когда ему стало совсем скучно.
И если только кто-то не представлял физическую угрозу, а Рио, будучи человеческой женщиной, таковой не была.